Мы были скотом, но в Итиле – стране чудесных рыб, осетры настолько велики, что нас никогда не голодали. Вечерами мы жевали вкусную юшку с кусочками диких корней и чеснока. Мечтая о домашних кухнях и любимых блюдах, наша сага стала самой важной частью жизни.
Поднимаясь на ноги, еще находился душой где-то там, в Асгарде, у подножия Ясеня.
И здесь же, совсем рядом, находился мир турсов – великанов, рожденных из инея, сам их князь-исполин в синем кафтане стоял в нескольких шагах от него, с упрямым видом сложив руки на груди. Враждебные силы так просто не отступят."
"Но и Хельги Хитрый не был бы собой, если бы согласился отдать власть над своей судьбой кому-то другому. Он не собирался пятиться даже перед всеми ётунами Ётунхейма с самим их князем во главе.
* * *После киевского князя жертву приносил Амунд.
Амунд же, будто зная мысли Хельги, делал все, чтобы усилить его недоверие и досаду.
– Ты видишь, при мне нет никого из женщин, – сказал он киевскому князю. – Мне нужна помощь. Не позволишь ли ты твоей дочери подержать чашу?
Хельги бросил взгляд на трех своих женщин, и Амунд уточнил:
– Я говорю о госпоже Брюнхильд. Ее руки приносят мне удачу.
В душе у Хельги все вскипело.
– Моей старшей дочери уместнее будет взять это на себя, – процедил Хельги, стараясь не выдать волнения.
– Боюсь вызвать неудовольствие ее мужа – он ведь заплатил выкуп за то, чтобы она помогала во всем ему одному.
Не обещана! Сам намек на то, что Брюнхильд не обручена, показался Хельги опасным, как будто эта «просьба», о которой помянул Амунд, как раз и касалась обещания ее руки. «Ты ее не получишь!» – такой ответ рвался из его души, но он сумел сдержаться.
