Я облегченно закрыла глаза и тоже провалилась в сон.
У меня была привычка просыпаться резко, не отходя ото сна. Конечно, приобретению ее способствовало то, что, с одной стороны, я была врачом, а с другой — мамой. Вздрогнув, я вспомнила, что нахожусь в публичном доме Эдинбурга. С крыши глухо падали капли дождя. На улице было свежо — кто-то приоткрыл окно. Пахло этой дождевой свежестью и теплым фрэзеровским духом.
Даже не взглядывая на постель — а мои глаза были еще закрыты и я чутко вслушивалась, — можно было понять, что она пуста и Джейми не лежит подле меня. Зато кто-то ходил недалеко от кровати, стараясь заглушить шаги. Я послушала еще, повернувшись туда, и стала смотреть.
Светало. Неясное предрассветное свечение понемногу рассеивало сумрак, но цветов еще не было — только силуэты. В комнате находилась фигура, чьи линии были четко обрисованы. Это был Джейми. Он достал из-под умывальника известный сосуд и стоял перед ним, так что я могла любоваться Джейми со спины.
У него были небольшие красивые ягодицы, казавшиеся беззащитными, когда он стоял спиной. Линии тела были великолепны: неведомый художник прорисовал мужественный рельеф изгибов. Позвоночник выгибался под мышцами, давая возможность понять, как устроено это волшебство. Спина была исполосована зарубцевавшимися шрамами.
Джейми, видимо, почувствовал мой взгляд и обрадованно обернулся, хотя до этого был занят своими мыслями.
Я не знала, что нужно говорить, и молча улыбнулась ему, глядя в глаза. Он также улыбнулся, разделяя мое чувство. Не говоря ни слова — слова были не нужны, — он сел на постели рядом со мной; я услышала, как скрипнули пружины кровати. Джейми протянул руку, и я дала ему свою.
— Как спалось? — Я глупо нарушила нашу тишину, не зная, как следует вести себя.
— Вашими молитвами. А тебе?
Было свежо, но от Джейми исходило тепло.
Мы умокли, восстановив общение языком улыбок. Занимался рассвет, и первые лучи солнца касались окна нашей комнаты. Теперь мощную фигуру Джейми можно было рассмотреть, и это было куда лучше тоскливых воспоминаний и невозможности дотянуться до него. Солнце увеличивало его загар, придавая телу бронзовый оттенок. В этом свете Джейми был еще величественнее, чем вчера, и еще красивее.
— Ты выше, чем тогда, — очарованная зрелищем, пробормотала я.
Джейми был в хорошем настроении и взглянул на меня, как птица — одним глазом.
— А ты и вовсе миниатюрная, англичаночка.
Он взял меня за запястье.
Я почувствовала сухость во рту.
— Когда-то ты задал мне вопрос… Известно ли мне о том, что происходит с нами.
О, я очень хорошо помнила этот вопрос! И Джейми тоже, потому что его глаза потемнели.
— Да. — Он снова взял меня за руку. — Что происходит, когда мы в постели и я трогаю тебя.
— Тогда я ответила, что неизвестно.