Мы нашли этот документ.
Я сильно схватила колено Джейми — и чтобы справиться с нахлынувшими чувствами, радостью и волнением, и чтобы еще раз ощутить рядом с собой его живое тепло.
— Отчасти так и было. Те, кто снимал меня с повозки в Лаллиброхе, думали, что я отдал богу душу. Да я и сам так думал.
Джейми насупился, как грозовая туча. Ему было нелегко вспоминать.
— Меня везли двое суток. Адская дорога, скажу я тебе, англичаночка! Меня бил озноб и мучила горячка — иногда все вместе. Когда временами вижу это во сне, всегда просыпаюсь в поту…
Сено, оно было повсюду — телега была полна им, и оно лезло мне за шиворот. Я был исколот, и к тому же меня мучили вши, кусая до крови. Но самое веселое было то, что я считал каждый ухаб на дороге, а их было предостаточно. Тогда мне казалось, что лучше умереть, чем продолжать такой путь, непрестанно терзаясь от боли.
— Ужасно. — Я отдавала себе отчет, что нужно сказать что-то другое или уж промолчать.
Джейми сделал вид, что пропустил мимо ушей мое восклицание.
— Всю дорогу я представлял, как отомщу Мелтону за то, что он не убил меня. Только это меня и держало на свете.
Я издала нервный смешок, и Джейми посмотрел на меня с осуждением.
— Джейми, пойми, мне не весело. — Я чувствовала необходимость оправдаться. — Я расплачусь, если буду реагировать как-то иначе, прости. А к чему плакать, когда все закончилось и мы снова вместе?
— Конечно, я не сержусь.
Он крепко пожал мою ладонь.
— Я… мне… Мне казалось, что произошло неминуемое и что я ничего не смогу исправить, — вздохнула я.
Казалось, словно я оправдываюсь, тем самым еще раз предавая Джейми.
— Я знаю, я должна была узнать, что с тобой… Поверь, я никогда не забывала тебя, я бы не смогла забыть…
Я всегда думала о тебе…
— Не мучайся, англичаночка. — В голосе Джейми не слышались обида или великодушие. Он погладил мою ладонь. — Я все понимаю. Я не мучаюсь прошедшим, так что ты не должна переживать.
— Но если бы я… — Я потупилась, разглядывая смятые простыни. — Если бы я тогда оглянулась… Мы бы могли встретиться раньше!
Джейми молчал. Мы думали об одном и том же — о том, сколько времени провели в разлуке, и о том, можно ли было этого избежать. Джейми выдохнул и поднял меня за подбородок.
— Когда это раньше? После Каллодена? Когда я должен был спасать свою шкуру и не имел возможности устроить тебя в безопасное место? А если бы ты умерла? Я ведь не мог гарантировать того, что у нас будет еда и жилище. А болезни? Нет, я бы не смог. И потом — неужто бы ты бросила дочь?
Он будто ждал ответа, покачивая головой.
— Я ведь сказал тогда, чтобы ты ушла. И чтобы забыла обо всем. Это было правильно. Ты не должна была нарушать моего приказа. Я все понимал, когда отдавал его.