Он любит тебя и думает, что ты совсем другой, не такой, как мы. Что твоя жизнь полна захватывающих приключений и что так легко присоединиться к тебе. Что уж там говорить, твои рассказы не дают ему покоя, а тут выгребай дерьмо да возись в огороде.
Заслышав эту новость, довольно очевидную для него, Джейми примиряюще заулыбался.
— Так ведь все мальчишки такие, Эуон. Помнишь себя в четырнадцать?
— Все не все, но лучше бы малец держался подальше от тех вещей, которые ты можешь ему предложить, — встряла Дженни, недовольно окинув взглядом брата. Она не стала уточнять, что же такого может предложить парню Джейми. — Когда б не Боженька, ты бы давно гнил в земле.
— Точно. Но видишь ли, сестрица, знать, Боженька готовит меня к великим свершениям, раз не дает погибнуть.
Джейми лукаво улыбнулся и взял меня за руку. Дженни покосилась на меня, но, ничего не сказав, продолжила говорить с братом.
— Как знать, может, и к свершениям. Да только Эуону все же лучше пока держаться подальше от таких приключений. Свое он наверстает, но только не сейчас. — Она уже не метала молнии в брата и смотрела на него ласковее. — Может, ты и совершаешь подвиги, я не знаю. Но я догадываюсь, что ты можешь сотворить. Так что говорю совершенно определенно: Эуону не стоит приобщаться к тому, чем ты занимаешься.
— Угу, — буркнул Джейми. Он выдержал паузу, в продолжение которой возил рукой по щетине, а потом снова ринулся в бой: — Хорошо, я не настаиваю, чтобы он во всем подражал мне и жил моей жизнью — это и не нужно. Но я хочу сказать о том, что Эуону пришлось многое пережить за эту неделю и он вел себя достойно, как настоящий мужчина. Сечь его — не лучшая мысль.
— Так уж и настоящий мужчина! О чем ты говоришь, братец, Эуону четырнадцать!
Джейми не дал волю раздражению и негромко проговорил:
— Мне было ровно столько же, когда я сделался мужчиной.
Дженни фыркнула, пряча неожиданно появившиеся слезы.
— Тебе так казалось. — Она вскочила, чтобы спрятать лицо. — Не думай, я все помню. — Дженни говорила глухо, разглядывая полку для книг, за которую взялась обеими руками. — Вы с Дугалом уехали, собираясь задать всем трепку. Это было так красиво: ветер играл гривой коня, солнечные блики отражались в стали клинка… В свои шестнадцать я думала, что это так романтично, так захватывающе. Ты выглядел просто неотразимо, словно рыцарь с картинки: отлично держался в седле, да и ростом бог не обидел. Вернулись вы не так красиво, я помню. Все вымазанные в грязи, а ты к тому же и оцарапанный — упал ведь в ежевику! — зато довольные и гордые собой. Дугал хвалил тебя, мол, стойко выдержал удар палашом по голове.
Дженни успокоилась и отвернулась от полки.
— То есть вот так становятся мужчинами, да?
В глазах Джейми прыгали лукавые искорки.
— Вообще да. Ну, и еще кое-что.