— Да что ты говоришь! — холодно удивилась она. — «Кое-что» — это что? Взять девушку? Пролить чужую кровь? Прикончить кого-то?
Джанет Фрэзер была на редкость прозорливой. Она могла считаться большей ведьмой, чем я, это уж наверняка. Она знала все или почти все о брате, а чего не знала, то чувствовала интуитивно, каким-то непостижимым образом. Выходит, и проделки сына не укрылись от ее третьего глаза.
Ни один мускул не дрогнул на лице Джейми, залившемся вишневым румянцем.
Дженни же изрекла, качая головой:
— Младшему Эуону еще далеко до ваших забав. Он еще не стал мужчиной по-настоящему. Кому, как не тебе, знать, о чем я толкую.
Эуон-старший до времени не встревал в семейную беседу, ведшуюся то на повышенных тонах, то с задушевными нотками. Когда ему показалось, что Фрэзеры притихли, утратив способность метать искры, он вежливо кашлянул.
— Долго ли еще ждать? Парень уж заждался, изнывает, поди, — предположил он. — Четверть часа уже из пустого в порожнее. А я пообещал скоро прийти. Нужно не нужно высечь, а заставлять ждать нехорошо.
— Эуон, неужели ты все-таки не отказываешься от своей мысли? — отчаянно попытался изменить вердикт Джейми.
— От мысли я не отказываюсь. — Эуон размышлял. — Малец знает, что получит по заслугам. Выпороть его следует в любом случае, чтоб неповадно было. Да он и заслужил. Только пороть могу и не я, а кто другой.
Эуон развеселился и стал шарить в буфете. Выдвинув один из ящиков, он достал оттуда плетку, протянул ее Джейми.
— Вам и плетку в руки.
— Мне?! — Джейми отпихивал орудие казни, а когда Эуон все-таки сунул ему плеть, попытался вернуть ее владельцу. — Нет, Эуон, нет! Зачем? Я не буду, не смогу!
— И будешь, и сможешь, — Эуон торжествовал. — Ты вот заявил, что любишь мальца, что он будто сын тебе. Ты не знаешь, а быть отцом — тяжелый труд. Любовью здесь не обойтись. Так что ступай и разберись с негодником как отец. — Эуон-старший, отправляя Джейми наказывать своего сына, был суров подобно римлянину.
Джейми долго не решался приступить к экзекуции и смотрел на зятя, словно спрашивая, так ли понял его, не ошибся ли он. Дженни тоже поддержала мужа, не смягчившись от выражения лица брата.
— Джейми, тебя тоже следовало бы выдрать. Ступай.
Джейми раздул побелевшие ноздри и закусил губу. Молча он покинул гостиную. Затем мы услышали стук входной двери.
Дженни быстро посмотрела на мужа, меня она тоже удостоила взглядом, но совсем мимолетным, и стала смотреть в окно. Эуон-старший и я тоже хотели знать, чем кончится история с наказанием Эуона-младшего, и встали позади нее. В сумерках маячила фигура мальчика, подпиравшего своим тощим тельцем калитку.
Заслышав шаги, он сжался (и внутренне тоже, надо полагать). Увидев, что к нему идет дядюшка, Эуон выпрямился.