С непривычки я ничего не видела и стояла, подпирая дверь, ожидая, что через какое-то время смогу видеть в темноте, но Дженни время не требовалась. Видимо, она не раз входила сюда и выработала сноровку.
Ее шаги остановились у соломенной кучи, где восседал Эуон-младший. Он спал, а когда почуял неладное, вскочил, моргая.
Его мать оценивающе посмотрела на него, а потом на стойло, в котором стоял Донас, жующий сено. На нем не было ни узды, ни седла.
— Я наказывала тебе оседлать Донаса. Ну, что скажешь в свое оправдание? — сурово спросила она.
Пряча глаза, Эуон поднялся с кучи.
— Наказывала, мама. Да только мне пришло в голову, что седлать его — даром тратить время. Расседлывать ведь придется.
— Расседлывать? Это почему еще?
Эуон хитро сверкнул глазенками.
— Мама, дядюшка никуда не поедет, это известно. Ну куда и от кого ему бежать? Неужто от дяди Хобарта?
Дженни молча изучала его, вздыхая. Тихо улыбнувшись, она потрепала сына по голове, а потом убрала волосы, лезшие ему в глаза.
— Известно, мой мальчик. Ты прав.
Она обвела рукой его щеку.
— Хорошо, малыш. Иди к своему дяде, позавтракай еще раз. А мы с тетей Клэр будем в погребе. Как только услышишь, что приехал Маккензи, или увидишь его, дай мне знать.
— Ладно, мама, — Эуон поспешил в усадьбу, ожидая еще раз подкрепиться и обогреться у очага.
Издали это выглядело так, будто к дому спешит длинноногий журавль, неуклюже ступая на холодную землю. Дженни смотрела вслед своему рассудительному отпрыску и улыбалась.
— Хороший мальчишка… — Вспомнив о моем присутствии, она пришла в себя и строго сказала: — Раз уж пришла, тогда пойдем.
Молча добрались мы до погреба — махонького помещения, доверху заполненного всякими вкусностями. Здесь, как и в кухне, пахло всеми запахами сразу: резкий дух лука и чеснока, заплетенных в косицы, пряность сушеных яблок, влага картофеля, лежавшего на одеяле на полках.
— Помнишь эту картошку? — Дженни погладила шероховатый бок клубня. — Это ведь ты посоветовала выращивать ее. Знаешь, несколько суровых зим после Каллодена мы продержались именно потому, что посадили картофель.
Как не помнить… Тогда тоже была осень. В ночном мраке мы плакали, прощаясь. Дженни ждал новорожденный малютка, меня — Джейми. Я не знала, где искать его, объявленного преступником и подлежащего казни. Тогда я спасла его, а своим незатейливым советом спасла весь Лаллиброх. И вот теперь я узнаю, что все это висело на волоске, что все это могла отобрать Лаогера.
— Зачем? — спросила я, пяля глаза на ее склоненную голову.
Дженни занималась луком, обрывая головки с косицы, висящей под потолком, выбрасывая сухие стебли и складывая овощи в корзину.