— Дженни, зачем ты так поступила? — В отличие от нее, я не хотела работать быстро, как машина, выполняя определенную последовательность действий, потому катала свою луковицу в ладонях. Шелуха тихо шелестела. — Зачем так?
Несколько минут молчания дали Дженни возможность овладеть собой, и ее голос звучал совсем спокойно. Для других, но не для меня: я знала ее слишком хорошо, чтобы поверить в то, что она спокойна.
— Ты спрашиваешь, зачем был нужен брак с Лаогерой? — Она блеснула на меня из-под черных ресниц и продолжила перебирать лук. — Да, его устроила я, это правда. Иначе бы Джейми никогда не пошевелился.
— Выходит, ты принудила его взять ее в жены.
Дверь была прикрыта неплотно, или это ветер был так силен, во всяком случае, на ступеньки подвала сыпалась земля.
— Одиночество, — произнесла она одно-единственное слово, правда, потом пояснила подробнее: — Джейми был таким одиноким, он умирал от одиночества. Оно тяготило его. И меня. Он так долго убивался по тебе…
— Я была уверена, что его нет в живых, — тихо промолвила я, понимая, что Дженни обвиняет меня.
— Он страдал так сильно, что, почитай, был мертв. — Она вскинула голову, тряхнув волосами. — Конечно, ты могла и не знать, что он выжил: сколько таких было после Каллодена… Он говорил, что ты ушла навсегда, что он навсегда осиротел. Англичане ранили его тело, а ты ранила его душу… Он приехал из Англии таким…
Дженни взяла новую луковицу.
— Тело было невредимым, но лучше бы они изранили его, чем так. — Она вперила в меня голубые глаза — глаза Джейми. — Такие, как он, не могут спать в холодной постели.
— Знаю, — бросила я. — Все-таки мы выжили — и он, и я. Я вернулась. Зачем же ты известила об этом Лаогеру?
Она долго молчала, заставляя меня изучать ее и овощи, лежавшие в погребе.
— Я любила тебя, — прозвучал ускользающий шепот. — Ты так нравилась мне, была как сестра. Когда ты была его женой, я любила тебя.
— И я тебя, — призналась я. — И все же — зачем?
Дженни сжала свои небольшие руки в кулаки.
— Сын сказал, что ты здесь, — она говорила это луковицам, не желая смотреть на меня, боясь потерять сосредоточенность. — Я была так рада твоему возвращению, сразу хотела бежать навстречу, обнимать, расспрашивать.
Дженни повременила, словно раздумывая, стоит ли исповедоваться передо мной. Я молчала. Тогда она заговорила снова:
— А потом вдруг меня обуял страх.
Глаза скрылись за веером ресниц.
— Я увидела тебя, когда Джейми стоял у алтаря с Лаогерой, — Дженни будто разрезала взглядом стены погребка и уносилась далеко за холмы. — Они венчались, а ты стояла рядом, я видела. Между ними. Тут до меня дошло, что ты придешь за ним.
Дженни побледнела от воспоминаний и безвольно опустилась на стоявшую в подвале бочку. Плащ лежал вокруг ее ног подобно цветку.