— Не знаю, поговаривают всякое. Кто утверждает, что если приходит видение, то это судьба и нужно ее слушаться, кто-то говорит, что это указывает на то, что, может быть, и не стоит относиться к этому очень серьезно. Ну а ты что думаешь?
Дженни покосилась в мою сторону.
Я набрала воздуха в грудь. Из всех запахов, бывших в погребе, лук больше всего забивал дух.
— Как знать. — Я и правда не знала. — Мне думалось, что на события можно влиять с помощью знаний, с помощью ума. Но… сейчас я так уже не думаю. — Я вспомнила о Каллодене.
Дженни внимательно смотрела на меня. Я не верила, чтобы она не была хоть чуточку ведьмой: слишком многое она знала, о многом догадывалась. Или ей рассказал брат? Голубизна ее глаз во мраке превратилась в черноту.
— Но сдаваться нельзя. Ни в ком случае нельзя опускать руки.
Я не могла разделить ее твердое убеждение по той простой причине, что не могла понять, о чем она говорит.
— Да, конечно, — на всякий случай согласилась я.
Мы заулыбались, скрывая смущение.
— Клэр, ты будешь беречь его? — Дженни задала самый главный вопрос, интересовавший ее больше всего. — Если вы уедете, ты будешь заботиться о нем?
Я сжала ее руку, совсем окоченевшую. Внезапно она показалась мне очень хрупкой. Дженни саму нужно было беречь.
— Значит, я спокойна.
Мы так бы и сидели, держась за руки, как школьницы, но дверь погреба стукнулась о стену, впуская холод и дождь в наше уютное прибежище.
Младший Эуон выполнил приказ матери, честно явившись, чтобы предупредить ее.
— Дядя Хобарт здесь! Отец зовет тебя! — Возбужденный мальчик был горд своей миссией.
От волнения Дженни едва не позабыла лук, за которым и спустилась сюда.
— Все-таки он здесь? Я ведь говорила! При нем есть оружие? Нож или пистолет, ты видел что-то?
Эуон отрицательно мотнул головой.
— Да нет же, мама, нет при нем ничего. С ним приехал адвокат!
Хобарт Маккензи, по меткому замечанию Джейми, не только не мог зарезать поросенка, но и уж тем более не мог самостоятельно защитить честь сестры, вызвав ее обидчика на поединок. Ему было лет тридцать. Он был низенький и тощий, голубые глазки, прикрытые белесыми ресничками, слезились. В целом Хобарт производил самое безобидное впечатление, он даже был похож на беспомощного слизняка.
Ожидая нас, он занимался тем, что укладывал редкие волосики, вертясь перед зеркалом.
Мы застали его врасплох — завитой парик висел на специальной подставочке. Маккензи поспешил исправить эту оплошность, водрузив парик на голову.
— Миссис Дженни, — поклонился он.
На меня он метнул быстрый взгляд. Бедняга стушевался; глаза его бегали. Ему бы очень хотелось не видеть меня, но правила приличия не позволяли игнорировать даму, к тому же дело, за которым он посетил Лаллиброх, напрямую касалось меня.