— Впрочем, скорее на тыкву. Грейпфруты слишком малы.
— На тыкву? — возмутилась я.
— Ага, тыквы, знаешь ли, иногда вымахивают такими же здоровенными. Но двинемся дальше.
Он еще раз стиснул ягодицу и убрал руку, чтобы ополоснуть подмышку с той стороны.
— Ну вот, лягу я, значит, на спину, а тебя положу сверху, во всю длину, чтобы можно было ухватить как следует твои ягодицы.
Он прервал свое омовение, чтобы показать, что значит «как следует». Да так показал, что я невольно охнула.
— И конечно, — продолжил он, — если ты пожелаешь немного подрыгать ногами, похотливо покачать бедрами и по ходу дела попыхтеть мне в ухо, я не слишком буду возражать.
— Чтобы я пыхтела? Этого со мной не бывает!
— Брось, еще как бывает! Что же касается твоих грудей…
— Надо же! Я думала, ты про них забыл.
— Никогда в жизни, — заверил он меня и оживленно продолжил: — Так вот, тогда я сниму с тебя платье, не оставив на тебе ничего, кроме сорочки…
— Нет на мне никакой сорочки.
— О, надо же! Впрочем, неважно, — отмел он этот пункт. — Я хотел сказать, что намерен посасывать твою грудь сквозь тонкий хлопок, пока твои соски не затвердеют у меня во рту, а потом сниму все, что осталось… Но если ничего нет, то обойдусь и без хлопка, так и знай. Итак, учитывая отсутствие рубашки, я буду посасывать и покусывать твои груди, пока ты не начнешь стонать…
— Ничего я не начну…
— И когда в соответствии с планом ты будешь полностью раздета и благодаря моим правильным действиям, возможно, готова…
— Только возможно? — подала я голос.
Губы мои покалывало уже после первого пункта его плана.
— …я раздвину пошире твои ноги, сниму штаны и…
Ухмылка стала еще шире.
— И мы посмотрим, англичаночка, какие тогда звуки ты будешь издавать.
И тут в дверях кто-то негромко прокашлялся.
— О, прошу прощения, мистер Уиллоби, — сказал Джейми извиняющимся тоном. — Не ждал тебя так скоро. Может быть, ты пойдешь и съешь что-нибудь на ужин? И если да, то возьми эти тряпки с собой и скажи Мерфи, чтобы он сжег их на камбузе в очаге.
Он швырнул драные остатки мундира мистеру Уиллоби и принялся рыться в сундуке, ища сменное платье.
— Вот уж не чаял снова встретиться с Лоренцем Штерном, — заметил он, копаясь в ворохе одежды. — Как его сюда занесло?
— Значит, он и есть тот самый еврей-натурфилософ, о котором ты мне рассказывал?
— Да. Хотя я не думаю, что вокруг нас бродит столько евреев-натурфилософов, что можно в них запутаться.
Я рассказала, как встретилась со Штерном в мангровых зарослях.
— Потом он привел меня в дом священника и… Господи, совсем из головы вылетело! Ты должен ему два фунта стерлингов за Арабеллу.
— В самом деле? — удивленно спросил Джейми.
— В самом деле.