— Вы и вправду думали, будто я могу потребовать — или принять — какую-либо плату за подобную услугу? — спросил он. — На самом деле я считал бы свою честь глубоко задетой этим предложением, не будь мне известна глубина чувства, подтолкнувшего вас к нему.
— Да, конечно, — пробормотал Джейми. — Я вовсе не хотел вас обидеть.
Грей не знал, смеяться ему или плакать. Он протянул руку и коснулся щеки Джейми, снова вернувшей цвет светлой бронзы.
— Кроме того, — произнес он еще тише, — вы не можете дать мне то, чего не имеете.
Сказав это, Грей скорее ощутил, чем увидел, что напряжение несколько отпустило этого рослого человека.
— Я обещаю вам свою дружбу, — тихо сказал Джейми. — Если, конечно, для вас это имеет какую-то ценность.
— Великую ценность, заверяю вас.
Несколько мгновений двое мужчин стояли молча, потом Грей вздохнул и, подняв глаза, прищурился на солнце.
— Становится поздно. Полагаю, у вас сегодня еще очень много дел.
Джейми прочистил горло.
— Да, конечно. Наверное, мне и впрямь пора заняться делами.
Грей одернул полы жилета, собираясь идти. Но Джейми немного замешкался, а потом, как будто это решение только что созрело, шагнул вперед, наклонился и взял лицо вновь обретенного друга в свои руки.
Грей ощутил кожей тепло больших ладоней и мгновенное прикосновение мягкого широкого рта к его губам.
Это касание оставило мимолетное впечатление силы и нежности, обдало слабым запахом эля и свежеиспеченного хлеба. Затем все развеялось, и Джон Грей остался один, щурясь под сияющим солнцем.
— О… — сорвалось с его губ.
Джейми смущенно улыбнулся и пробормотал:
— Ну ладно. Надеюсь, я ничего не испортил.
Он повернулся и скрылся в ивняке, оставив лорда Джона Грея возле воды в полном одиночестве.
Несколько мгновений губернатор молчал, потом поднял глаза и с бесцветной улыбкой тихо сказал:
— То был первый случай, когда он хотя бы прикоснулся ко мне по доброй воле. Первый и последний, если не считать нынешнего вечера, когда я вручил ему другой экземпляр миниатюры.
Я сидела совершенно неподвижно, забыв о бокале с бренди в руках, и сама не могла бы сказать, какие именно чувства меня одолевали: потрясение, ярость, ужас, ревность, жалость, — все они омывали мое сознание, волна за волной, взаимно перекрываясь, смешиваясь и порождая более сложные эмоции.
Совсем недавно была жестоко убита женщина, и после увиденной сцены эта миниатюра — маленький, выполненный в красноватых тонах портрет — казалась нереальной.
На мгновение мы оба забыли о преступлении, воздаянии — вообще обо всем, кроме того, что лежало сейчас между нами.
Губернатор пристально всмотрелся в мое лицо и первым нарушил молчание:
— Надо же, мне ведь еще на корабле показалось, что я вас узнал.