Да и зачем кому-то меня везти? Во дворе отеля стоит моя собственная четырехколесная «лошадка». На данном этапе главным для меня является беседа с Ириной, я не могу начать писать новый детектив, не поговорив с нею. Я поживу в Беркутове в ожидании, пока головная боль отпустит художницу. Если я доставляю вам неудобства, то скажите прямо. В мои планы не входит никому надоедать, каждый день заявляться к трапезе я не намерена. Гостиницу оплачу сама, не хочу вводить вас в расход.
Варвара вцепилась в мою руку.
– Боже! Вы нас неправильно поняли! Мы счастливы видеть лучшую писательницу России с утра до ночи!
– Да, да, такая радость общаться с вами! – подхватила Катя.
– Не волнуйтесь по поводу гостиницы, вы наш самый наипочетнейший гость, – зачастил Максим Антонович, – попрошу Марту сопровождать вас на прогулках.
– Извините, – пробормотал Вадим, – мое предложение прозвучало как хамство.
– Вечно ты глупости порешь! – накинулась на друга детства Катерина.
Неожиданно послышался странный звук, напоминающий пощелкивание, затем большие дубовые двери распахнулись, и в гостиную быстро въехала инвалидная коляска, в которой сидел тощий старик с безумным взором.
– Где она? – заорал незнакомец. – Где моя дочь? Сволочи! Знаю, знаю, вы убили девочку! Я видел, вы несли что-то длинное, она лежала на спине!
Катя, Вадим, Игорь Львович и Максим разом вскочили со стульев.
– Успокойтесь, пожалуйста, дедушка! – закричала Катерина. – Все хорошо, я жива!
– Валя, Валя! – завопил Максим Антонович. – Где эта чертова сиделка? Кто его одного отпустил?
– Давайте я укачу дедулю в спальню, – предложил Вадим, – а заодно и медсестру найду.
– Сделай одолжение, – кивнул Буркин.
Старик в упор посмотрел на Катю.
– Ты не она! Я знаю, как выглядит моя дочь!
Потом он указал пальцем на старшего Сердюкова.
– Ее он забрал! Увез! Унес! Убил!
– И съел, – буркнул Вадим.
– Перестань, – остановила его Катя, – нехорошо глумиться над сумасшедшим.
– И он всему виной! – причитал дедушка, пытаясь доехать до Обоева. – Сначала лечил, а потом убил, спрятал! А сегодня унес! Я видел, я там был, у забора стоял! Ботиночки зеленые, она такие носит… Отдай мою дочь! И ты там был! Зеленые ботиночки… Зеленые ботиночки…
Высохшая, трясущаяся то ли от ярости, то ли от болезни рука старика вновь указала на Игоря Львовича.
– Сделаю-ка я больному укол. Илье Николаевичу необходимо успокоиться, он сегодня сильно взволнован. Очевидно, весеннее обострение началось. Илюша, поедем, дружок мой, тебе отдохнуть пора.
