Старик неожиданно примолк, затем совсем другим тоном сказал:
– Я не псих. И все вспомнил. Я Валькины таблетки прятал, а сегодня утреннюю порцию ей в чай кинул. И что? Заснула она сразу. Жил я в тумане, а потом луч блеснул, свет забрезжил. Я все вспомнил! Где моя девочка, а? Молчите? Ну так я теперь рот открою и расскажу, как вы тут живете! Суки!
Вадим схватился за ручки коляски и стал выталкивать инвалидное кресло в коридор. Старик завыл на одной ноте. Младший Сердюков наконец вывез больного из гостиной, Обоев вышел следом, не забыв хорошенько прикрыть двери, которые абсолютно заглушили звук, вопли Ильи Николаевича больше не долетали до моего слуха.
– Ужас… – прошептала Варвара. – Мне его так жаль!
Максим взял графин с вином.
– Извините, Виола, за эту неприятную сцену. Илья Николаевич перенес инсульт. Володя сделал невозможное, буквально выдернул его из могилы. Физически Илья достаточно окреп, вполне уверенно сидит в кресле и даже может сам им управлять, но умственно…
Буркин махнул рукой и опустошил фужер.
– Ужас! – повторила Варя. – Лучше умереть, чем так жить.
– Ну, он-то не мучается, – возразил жене Игорь Львович. – Илье хорошо – он накормлен, напоен, обихожен.
– Илья? – спросила я. – Илья Николаевич? Простите, а бедняга, случайно, не отец Ирины?
– Точно, – кивнула Катя. – Они с папой когда-то в одном НИИ работали и дружили.
– Богданов очень плохо выглядит, – удивилась я, – лет на девяносто.
– Ему намного меньше, это инсульт Илюшу так состарил, – пояснил Максим Антонович.
– И превратил в безумца, – грустно подхватила Варя. – Иногда бедняга от сиделки удирает и закатывает истерику.
– Нельзя на Илью Николаевича обижаться, – вступил в разговор Игорь Львович, – он психиатрический больной.
Я сидела с вежливой улыбкой на лице, не вслушиваясь в их речи, зато внимательно наблюдая за жестами и взглядами присутствующих. Вот Максим искоса посмотрел на Варвару и чуть поднял бровь. Сердюкова незамедлительно дотронулась до плеча мужа и попросила:
– Дорогой, принеси мне шаль.
На лице начальника службы безопасности появилось удивление.
– Шаль? – как-то неуверенно повторил он.
– Треугольный платок из шерсти. Синего цвета. Он в красной спальне! Понимаешь?
Старший Сердюков заморгал.
– Ох уж эти мужчины… – картинно вздохнула Варвара. – Пока объяснишь, что надо, поседеешь. Шаль. Синяя. Она в красной спальне. Принеси ее сюда. Немедленно. Я замерзла.
– А, синий платок! – наконец сообразил Игорь Львович и двинулся к выходу.
