Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
– Я бы не против провести два или больше ритуалов, Лола, но вы слишком упрямы. А мне не хочется с вами ссориться.
– Хорошо, – я встала и поклонилась, пряча руки за спину, – значит встретимся с вами через три дня, ваше величество.
Он довольно хмыкнул и кивнул, отпуская меня. Я вышла из комнаты и только тогда разжала кулаки.Хорошо, что король не понял, откуда на моей юбке взялись красные полосы и пятна. И еще хорошо, что он не знает нашу пословицу: хорошо смеется тот, кто смеется последним.
А еще он совершенно зря угрожал моему сыну.
Домой я вернулась расстроенная. Вот хотела же по-хорошему. Но теперь придется по-плохому. Но подставлять себя и своего сына под удар я не позволю даже королю.
Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, я тихо постучала к Петьке. Мальчишка уже собирался спать и лежал в постели, но увидев меня радостно улыбнулся и подвинулся к стене, освобождая мне место.
Мы лежали вдвоем, как раньше. Петька прижимался ко мне и счастливо улыбался. В соседней комнате мерил шагами комнату Лекс.
– Сынок, – я погладила Петьку по взъерошенной макушке, – ты говорил, что можешь забрать Сердце из сокровищницы?
– Да, мам, – кивнул он, зевнул,– папа не отдал тебе артефакт?
– Нет, – вздохнула я, – не отдал. Он хочет, чтобы я использовала его для того, чтобы защитить Безмирье от кхартов и построить дороги…
– Я слышал, – кивнул мальчишка, – как он говорил об этом с советниками.
– Значит ты прямо сейчас можешь открыть портал и достать Камень? – улыбнулась я.
– Прямо сейчас не могу, – вздохнул сын, – надо у папы разрешения спросить…
– В смысле? – не поняла я, – но он же не разрешит.
Петька снова тяжело вздохнул:
– Мам, ты сама просила, чтобы я пообещал тебе не лазить туда без спроса. Если я сейчас открою портал, то нарушу обещание. А так делать нельзя. Ты сама говорила, – он зевнул и закрыл глаза.
