Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
Внутренние залы дворца были зачарованы таким образом, что даже в привычном шуме шаги приближающихся к покоям короля и принца людей и нелюдей, были слышны очень хорошо. Из соображений безопасности. Чтобы никто не подкрался незамеченным. А сейчас я бежала по коридорам истошно крича, но мой голос тонул в мертвой тишине, как топор в омуте.
– Ваше величество! Лекс! Эй! Есть кто живой! – орала я что есть силы, чувствуя, что вот-вот скачусь в истерику. – Лекс! Ваше величество!
Слезы лились сплошным потоком.
– Лекс! Ваше величество! – я выбежала на парадную лестницу, так и не встретив ни одной живой души.
Внизу, в холле парадного входа было так темно, что я невольно остановилась.
Я спустилась по лестнице, внизу тоже было пусто. Почти. У самой двери, на корточках, прислонившись к стене и опустив голову на сложенные на коленях руки, сидел кхарт… Я определила это по смутно различимым в темноте рогам на голове."
"– Эй! Эй, ты! – позвала его я. Да, он враг.
Кхарт даже не пошевелился. Не услышал? Или… Я решила, что он мертв и стремительно сбежала по лестнице к нему. Тронула за плечо, задыхаясь от страха и надежды. Кхарт был тот самый, которого я спасла в горах и который приходил ко мне ночами.
– Эй! – снова позвала я и легко тряхнула, – ты жив? Эй! – тряхнула я кхарта посильнее.
Он шевельнулся. Я выдохнула. Жив… Медленно поднял голову и с трудом сфокусировал потухший взгляд на мне…
– Ты?! Ты жива?! – удивился он, а глаза ярко вспыхнули. Он резко вскочил на ноги, и обнял меня, с силой прижимая к себе. – Жива! Жива…
От неожиданности я растерялась.
