Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
Еще немного и деревья окутает зеленая дымка распускающихся листьев.
Ближняя часть была ровной и идеально подходила для размещения на ней моей усадьбы. Как раз хватит места для всего, что нужно. И пастбища будут совсем рядом, а пруд у отвесной скалы слева от дороги, можно будет использовать как водопой. Или для купания, а коровы пусть пьют воду из реки…
– Ну, как? – улыбнулся Лекс, – поедем смотреть другие?
– Нет, – помотала я головой, – я хочу здесь. Мне здесь нравится."
"– Хорошо. Через пару недель долина просохнет и можно будет начинать стройку.
– Маленький домик, из тех, в которых потом будут жить работники, и большой коровник.
– Ты собралась жить в этом доме сама?! – удивился Лекс, – но почему?!
– Потому что это будет мое. Я не хочу жить в чужом дворце.
– Это не так, Лола, – вздохнул он, – что бы ты ни думала, ни говорила и ни делала, ты все равно останешься истинной королевой Безмирья. Это твой дворец, твоя земля, твоя страна. Ты сколько угодно можешь делать вид, что это не так, ничего не изменится.
– Нет, Лекс, я не королева. Я мало знаю, ничего не умею, а быть марионеткой я совсем не хочу.
Мы разговаривали, пока спускались вниз. В долине было совсем тепло, и я расстегнула теплый тулуп. За первые три дня во дворце портниха-гоблинша снабдила меня полным гардеробом. И от недостатка одежды я не страдала.
– Здесь, – я махнула рукой, очерчивая долину, – я знаю, что и как должна делать. Здесь я буду сама себе хозяйка, сама буду принимать решения и отвечать за них.
– Может быть ты и права, – улыбнулся Лекс, – мне иногда тоже хочется послать все куда подальше и поселиться в маленьком домике с любимой женщиной… но на мне слишком много завязано, Лола, – он вздохнул, – я очень долго был единственным Безмирником, который мог покидать эту страну без риска быть убитым… Может дойдем до реки? – перевел он разговор так резко, что я не сразу поняла, о чем он говорит.
Но я отказалась.
Мы вернулись во дворец. Что-то изменилось в нас обоих после этого разговора. Как будто бы мы оба что-то поняли друг о друге.
