Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
А ты собрался на стройку камни ворочать? Деда?!
– Не буду, сил пока не хватит, – дед вздохнул, поскреб подбородок, – пока подсоблю мужикам-то… инструмент подать, али еще что… воды принести… обед сварить… на стройке, дочка, работы всем хватит. А как поработаешь, так и поешь хорошо… все ж, как лекарь-то велел.
– Деда, а где ты там собрался жить? В палатке? Со своей только что вылеченной спиной на сырой земле спать?
– Ну, дак… Рырг сказал шатер поставят. Мы там с мужиками и разместимся. Шатры-то в Безмирье хорошие же, тепло, светло… все на магии работает, – он снова поскреб подбородок, – ох, и чешется, – скривился, – от микстур этих лекарских борода зудит… лучше бы голова зудела, глядишь лысина бы заросла…
– Деда, ты мне зубы-то не заговаривай, – возмутилась я, – если поедешь в долину, так и знай, обижусь я на тебя.
Дед тяжело вздохнул, обнял меня, а потом ответил:"
"– Ты уж прости, деточка, старика… но поеду я. Невмоготу мне здесь во дворце, среди каменьев самоцветных. Домой хочу… к жизни простой, к земле… хочу топор в руки взять.
Уехал дед, а я дуться осталась. И обижалась, пока не поняла, как для него это важно. Как ему хочется что-то сделать самому. Поверить, что все это не сон.
Через несколько дней я поехала в долину навестить деда и заодно посмотреть, как там движется стройка. Рырг почти каждый день отправлял весточку, но мне хотелось увидеть все своими глазами.
Дорога от Дивограда до долины мне уже была знакома, и я решила поехать одна. В последние дни Лекс был очень занят и практически не появлялся во дворце, поэтому, оседлав геномодифицированную козу, я отправилась в путь.
В горах уже вовсю царила весна. Снег почти сошел, только на северных склонах то тут, то там, спрятанные от солнца, серели грязно-белые пласты мокрого льда. А на южных – зеленела редкая трава. От этого воздух все еще был необычайно свеж, но при этом наполнен терпким ароматом только-только распускающейся зелени.
Весна в горах Безмирья самое красивое время года, говорил мне Петька и я ему верила.
Ехала я медленно, подставляя горячему солнцу лицо и жмурясь от яркого света. Как же хорошо все складывается.
