Пустырь встретил нас неприязненно — зима здесь была безжалостной, ледяные волны жгли наши щеки и глаза, заставляя мычать от стужи. Мы были мокрыми от слез, но теплый тулуп чужого принца не помог — он пришел изо льда и остыл нас, словно кусок льда на коже. Снаружи суета: придворные ждали принца, а мы — его невозвращенные товарищи по страданиям, покрытые тонкой белой пеленой ледяной влаги и теплым дыханием неизвестного мира....
После такой-то демонстрации своих возможностей…
Больше никто не работал. Строители, дед и я радостно кричали, хлопали по плечам уставшего Рырга и были счастливы, что стали свидетелем такого чуда.
А еще я была права. Рырга тоже тяготила роль наследного принца, и он с радостью спихнул ее на Петьку.
– Леди, он молодой, у него есть время научиться и потом стать хорошим королем. А я в своем мире строителем был, мечтал, чтобы камень в моих руках податлив был, как глина. И теперь моя мечта сбылась… а тут трон… да зачем он мне нужен-то был?
– Вот и я так думаю, – улыбнулась я, – потому и хочу быстрее переехать.
– Уже скоро, леди, – рассмеялся гном, – очень скоро.
Дожидаться Петьку я не стала, поехала домой, когда солнце скатилось между горами, а тени опустились по обеим сторонам долины. Удивительно, но Рырг предусмотрел и это – дом старосты был аккурат в центре светлой дорожки. А значит к нам позже всех придет ночь, и каждый вечер закат будет заглядывать прямо в окна, одевая весь мир в розовую дымку.
А вот дороги уже скрыла темнота ночи, и опять стала очевидно – нет развилок, дорога идет все время прямо, точно не заблудишься.
Дед уговаривал меня остаться, но я сказала, что хочу немного прогуляться. На самом же деле, я хотела посмотреть в каком там состоянии кхарт… вдруг он уже того… самого… черепно-мозговая травма не шутка, даже если он пришел в себя.
Про кхарта я никому не сказала, боялась, что случится кровопролитие. А по мне жертв уже достаточно.
Возвращалась я по по той же тропинке и, доехав до места, где услышала стон, спешилась. Я шла осторожно. Сумерки сгущались и между камнями уже пряталась ночная тьма. Кхрата на месте не оказалось. Аккуратно сложенный плед лежал на камне, а сверху мягко мерцала фиолетовым безумно красивая слюдяная звездочка.
А вечером, когда я уже засыпала, дверь моей гардеробной тихо отворилась, и Петька ужом пролез под одеяло и прижался ко мне.
– Мама, ты скоро уедешь, – вздохнул он, – и я хотел спросить: можно мне жить с тобой и с дедом, а?
– Петька, – улыбнулась я, обнимая сына, – я буду очень рада, если ты поедешь с нами.
– Я знаю, мам, – сморщил нос Петька, – но я же не зря порталы учусь строить. Буду вечером уходить домой, а утром возвращаться во дворец. Никто даже не узнает. – он вздохнул и признался, – я нарочно наставникам сказал, что никуда, кроме долины, портал построить не могу.
