Автор
В зеркальном отражении столетий оживает юная Маруська с характером. Она словно манекен, который держится на пике моды не из страха перед трудностями, а потому что увлечениями и капризами пока нет повода откладывать в сторону новенькие туфельки. Мобильник, будто почуяв опасность, бубнит непонятные звуки – сигнал не установлен. Так начинается роман о девочке-моделе, держащейся на пике моды и жизненных перемен!...
– Ну, мало ли. Гулял, а она ему и того… оттяпала!
– Дин, ты свихнулась! Нельзя же все сводить только к сексу!
– Если тебе этот вопрос уже до лампочки, то по вечерам можно стихи друг другу читать. Тоже выход.
– Почему до лампочки? Нет, я бы, конечно, хотела, но пока не время.
– Ну-ну, как знаешь.
Дина оказалась права. Не на все сто, но частично. Время не пришло ни через месяц, ни через два. Тогда Маруся решила форсировать события. Забравшись в душ, она пошумела водой, аккуратно намочила тело, стараясь не задеть прическу и не смыть косметику, потом приоткрыла дверь и крикнула в глубину квартиры:
– Миша, принеси мне полотенце, пожалуйста!
Через пару минут Миша деликатно постучал и просунул требуемое в щель приоткрытой двери.
– Ой, зайди, а? Мне не дотянуться, – прочирикала Маруся, хищно разглядывая его тощую волосатую лапку.
Он осторожно вошел, протянул ей полотенце и немедленно выскочил.
«Ну уж нет!» – твердо решила Маруся и пошлепала за ним. Заглянув по пути в спальню, где сладко спал Максимка, она вплыла в гостиную.
Миша сидел, напряженно выпрямившись, и смотрел телевизор. Шли новости, почему-то без звука. Маруся плюхнулась рядом, блаженно вытянув ноги. Полотенце на груди слегка распахнулось. Ярко-фиолетовый Миша судорожно цеплялся скрюченными пальцами за тренировочные, оттягивая и без того пузырившиеся колени.
– Марина, я не могу, – просипел он, не глядя на центнер живого веса в аппетитной нежно-розовой оболочке, вольготно раскинувшийся рядом."
"– Почему? – отбросив сантименты, требовательно спросила Маруся.
– Не могу. По физиологическим причинам.
– Да? Тебе его ампутировали?
– Ты что?! – подпрыгнул Миша. – Я просто не могу.
– Понятно, – ответила Маруся, хотя ей было совершенно непонятно.
Так они и жили.
Дина этот союз не одобряла, считая, что подруга достойна лучшего, а Лариса, умудренная жизненным опытом, наоборот, поддерживала Марусину тягу к семье, подбадривая приунывшую подругу сентенциями из серии «на безрыбье и рак рыба».
Через два года Миша неожиданно пропал, забрав свои вещи и оставив на столе невразумительную записку, изобиловавшую словами «прости».
Маруся успела привыкнуть к работящему аккуратному квартиранту, и его любовь почему-то не «случившаяся», пока он жил бок о бок с ней, очень больно ее задела. Приложив немалые усилия, Маруся выяснила, что объектом страсти стала молоденькая иногородняя студентка.
