Автор
В коридоре школы бушует злоба. Кошкина, физрук с резким голосом, наказывает учеников за неуплату заданий. Но главная проблема - это Мышкин, который невероятно медленно выполняет приседания. С каждым ударом его уверенность уменьшается до минимума. А вокруг только поджидает издевательство и сарказм....
– Стёп, ты тут? – где-то вдалеке звучит голос Мымры.
Ах, да, её же, оказывается, Олеся Викторовна зовут, надо будет запомнить.
С другой стороны, зачем мне это, ведь я скоро школу окончу и имена учителей, которые уже никогда не будут у меня что-либо преподавать, мне уж точно не нужны.
– Стёпа? – повторяет физручка.
Бросаю короткий взгляд на Саныча. Первый, после того, что произошло в тренерской. И замечаю, что он выглядит каким-то виноватым что ли.
Жалеет о том, что сделал? Мы сделали.
А может и не сделали, ведь по сути мы лишь прикоснулись к губам друг друга.
С каждым первым встречным так себя не ведут.
За дверью слышится громкий хлопок, оповещающий о том, что Олеся Викторовна ушла, а значит, и нам пора выбираться из этой тесной коморки.
– Ну, что Вера? – шепчет Степан.
Нельзя сказать, что тут прямо совсем нет места. Да, всюду лежит спортивный инвентарь, маты стоят вдоль стен, но всё же при желании вдвоём поместиться вполне можно.
Однако Саныч будто нарочно делает вид, что место есть только рядом со мной. Стоит вплотную и руками опять в стенку надо мной упирается, будто если сделает хоть шаг назад, тут же споткнётся о какой-нибудь мяч, потеряет равновесие и упадёт.
– Пойдём, Вера, будем приводить меня в порядок, – жестом руки показывает на свои слегка позеленевшие волосы, берёт меня за руку и тянет к выходу.
Ах, да! Волосы…
Я и забыла.
Глава 10
Глава 10
Поражаюсь выдержке Саныча.
Свои чувства понять не могу: то ли обидно, что мой первый почти поцелуй остался незамеченным, то ли наоборот, спокойно от того, что физрук не спешит обсуждать случившееся и заниматься нравоучениями.
Больше всего я боялась, что Саныч меня выставит виноватой, хотя я видела, что он сам был не против поцелуя.
Беру пример с физрука и тоже натягиваю на лицо маску напускного безразличия, будто это не я пять минут назад чуть с ним не поцеловалась.
Как там в детстве говорили? Чуть-чуть – не считается.
Между тем звенит звонок на урок, и я по зову выработанного за одиннадцать школьных лет уловного рефлекса, дёргаюсь в сторону входной двери.
– Э, нет, – Степан оказывается быстрее и проворнее меня. Преграждает путь и отрицательно покачивает головой. – Сначала – волосы.
– Но я не знаю, как это можно смыть, – растерянно развожу руками, – само, наверное, слезет.
