Автор
В коридоре школы бушует злоба. Кошкина, физрук с резким голосом, наказывает учеников за неуплату заданий. Но главная проблема - это Мышкин, который невероятно медленно выполняет приседания. С каждым ударом его уверенность уменьшается до минимума. А вокруг только поджидает издевательство и сарказм....
– А вы раньше волосы красили?
– Чего? – раздаётся со стороны кабинки, в которой плещется вода.
– Волосы, говорю, раньше красили?
Жду, когда учитель ответит, чтобы озвучить дальнейшие инструкции, но когда чёткое «нет» раздаётся прямо за моей спиной, резко подпрыгиваю на месте.
Оборачиваюсь и опять напарываюсь взглядом на голый теперь ещё и мокрый торс. Слежу за капельками воды, бегущими по коже. Так увлекаюсь, что прихожу в себя лишь когда очередная капля тонет в складках махрового полотенца, которым обёрнуты бёдра Степана.
– Ай! Вы почему голый? – ладони сами взмывают вверх и прикрывают мои наглые глаза, которые с удовольствием продолжили бы рассматривать это непотребство.
Такое совершенное и манящее непотребство, с идеальными кубиками пресса и рельефными мышцами груди.
– Ты меня в смокинге ожидала в душевой увидеть? – бросает встречное обвинение, и я понимаю, что Степан прав. – Что ты там спрашивала, я не ослышался?
Саныч выходит в основное помещение тренерской комнаты и идёт прямиком к зеркалу.
– Я спрашивала, красили вы когда-нибудь волосы или нет, – выдыхаю с претензией.
Попугай я ему что ли, одно и то же повторять по сто раз?
– Ты издеваешься? – резко разворачивается от зеркала и вновь проходит в душевую, бросая на меня яростный взгляд. – Разумеется, нет.
– Ну, тогда вам можно и не шесть раз голову мыть, а меньше. После покраски волосы становятся пористыми, и краска въедается сильнее, – повторяю то, что прочитала только что в интернете.
Довольная собой смотрю на учителя в ожидании похвалы, но вместо этого опять встречаюсь с его недовольным взглядом.
Ну, чего опять не так?
– Вера, а ты мне раньше об этом не могла сказать?
Упс, а ведь он прав.
– Ладно, забейте, – отмахиваюсь и пулей вылетаю из душевой.
Спустя пару минут вслед за мной выходит и Степан, одетый и благоухающий мужской парфюмерией за версту. Невольно тяну носом воздух, но тут же одёргиваю себя.
– Идём, – холодно постановляет физрук и открывает дверь, а я клятвенно обещаю себе больше не устраивать никаких проказ в отношении Ильина.
Чем дальше я захожу, тем больше получаю бумерангом по лбу. Поставить двойку – пускай. Переживу как-нибудь.
Следом за Степаном Александровичем выхожу из тренерской и иду на урок, даже не подумав о том, как мы с ним оба сейчас выглядим.
