Привыкла, что мужские руки имеют право прикасаться к ней как угодно и когда угодно. Что хозяева могут проникать и входить в самые потаенные уголки ее тела, владеть ею так, как пожелают. Но всегда это был один мужчина. Ее повелитель на этот день. Сейчас, когда три рта жадно целовали ее и шесть рук скользили по ее телу, тиская и сжимая его, Тася вновь, как в самый первый раз, почувствовала себя порочной и развратной.
Они стянули с девушки сорочку, оставив полностью обнаженной, если не считать ошейника. Чьи-то руки подняли Тасю, уложили на столик. Почувствовав спиной полированное дерево, она распахнула глаза и зачем-то попыталась прикрыться, но Раум перехватил ее запястья и зафиксировал над головой.
Второй рукой он потянулся к бокалу, в котором пузырился почти прозрачный напиток. Сделал большой глоток и припал губами к губам девушки. Сладкое игристое вино на мгновение обожгло небо и язык холодом. Тася глотнула и изумленно уставилась на демона.
— Так вкуснее, правда, детка? — искушающе спросил он.
— Я тоже хочу, — в голосе Дэмиана слышалось раздраженное рычание хищника, у которого из-под носа увели добычу. Он отхлебнул из своего бокала и впился в губы Таси злым болезненным поцелуем.
Она сделала глоток и ответила, пытаясь своей нежностью и покорностью смягчить его ярость. Почему-то казалось, что Дэмиан зол на Тасю или из-за нее.
Демон прервал поцелуй и оттолкнул ее, на прощание укусив почти до крови. И тут же губами Таси завладел его младший брат. И снова очередь перешла к Рауму…
Игра не длилась долго, но непривычная к алкоголю девушка успела совершенно захмелеть от смешанных с вином поцелуев. Игристый напиток пощипывал язык и небо. От него по телу разливалось тепло и кровь бежала быстрее, согревая, прогоняя прочь смущение. Тася обмякла в объятиях, чувствуя, как стыд и страх покидают ее, а взамен приходит… Что?
Возбуждение? Предвкушение?
Она ничего не решала, ничего была не в силах изменить. Осталось только расслабиться, отдаться чужой воле, довериться рукам, нежным и жестоким, умеющим ласкать и бить. И надеяться покорностью заслужить снисхождение.
Ее хозяева тоже разделись. Раум отнес Тасю на кровать, заставил надеть на глаза черную повязку, окончательно отобрав иллюзию контроля. И Тася скользнула во тьму, полную жаркого и жадного сладострастия.
Чьи руки гладили ее бедра? Чьи пальцы входили в ее тело? Чьи зубы ласково прикусывали грудь? Она не знала, не думала об этом, полностью отдавшись чужой воле, готовая покорно принять ласку и боль.