Автор
Кельтская красавица Риган жертвует собой ради сестры, но вместо спокойной жизни в монастыре попадает в руки работорговца. В гареме восточного падишаха девушка откроет для себя тайны страсти и любви, столкнувшись с судьбой, которая круто изменит её жизнь.
Немедленно по городу распространилась весть: прибыл представитель калифа, сам Хасдай-ибн-Шапрут! Он поможет князю, и в городе вновь воцарятся мир и покой… Он приехал с личной гвардией… И разбойники, умертвившие правителя и всю его семью, вскоре будут схвачены и казнены!"
"Во главе процессии величественно ехал Хасдай-ибн-Шапрут. Жители Алькасабы Малики выходили на улицу, дабы приветствовать прибывших.
Когда они достигли ворот резиденции и въехали во внутренний дворик, Зейнаб склонилась к уху Омы и прошептала:
— А я-то думала, что князь живет во дворце… Смотри, этот домик ничем не отличается от того, что подарил мне калиф!
Тотчас же навстречу гостям вышли слуги в длинных белых одеждах, почтительно приветствовали врача и его свиту и проводили их во двор.
Высокий человек с угольно-черной бородой выступил вперед и почтительно склонился перед Хасдаем-ибн-Шапрутом:
— Добро пожаловать, ваша светлость! Я Аллаэддин-бен-Омар, визирь князя. Мы благодарны вам за то, что вы прибыли!
Ома беззвучно вздохнула и сжала руку Зейнаб.
— Мы не предполагали, что вы путешествуете с женою, господин, — продолжал визирь. — Но, думаю, ей вполне будет удобно в гареме. На данный момент он пустует.
— Эта женщина — моя наложница, — ответствовал Хасдай. — К величайшему сожалению моего отца, я не женат. — Он улыбнулся.
— О, в таком случае у наших отцов общая печаль! — последовал ответ. — Мустафа, проводите женщин на их половину, — приказал Аллаэддин ожидающему евнуху. Затем вновь обратился к Хасдаю-ибн-Шапруту:
— Князь Карим теперь бодрствует. Может быть, ты хочешь его видеть, господин? Теперь уже Зейнаб ахнула, но, тут же придя в себя, воскликнула:
— Ты говоришь о Кариме-ибн-Хахибе, Аллаэддин-бен-Омар? — Вопрос изумил всех, включая самое Зейнаб — ведь она уже знала ответ! О Аллах! Зачем она приехала? Она ведь не вынесет встречи с Каримом, не сможет жить в одном доме с ним! Она всеми силами пыталась сохранить достоинство, приличествующее Рабыне Страсти, принадлежащей Нази, но сердце ее чуть ли не выпрыгивало из груди. Она побелела.
— Госпожа, кто ты? — спросил визирь, совершенно пренебрегая этикетом.
Ома же смело открыла свое лицо и отвечала:
— А ты как думаешь, великовозрастный придурок? Это моя госпожа Зейпаб!
Аллаэддин-бен-Омар глядел поочередно то на нее, то на закутанную с головы до ног Зейнаб.
— Это и вправду ты, госпожа? — выговорил он наконец.
Зейнаб кивнула.
