Иван утешал маму, как мог, говорил о славной московской погоде, и к концу разговора совершенно выдохся, как будто всю ночь качал младенца.
Пока они с мамой разговаривали по городскому телефону, на мобильный позвонил Андрей. Перекрикивая весь огромный Новый год мира, гудевший за его спиной, он пожелал Ивану любви! Обожания! Страсти! Спасения из буден! Братства! Будущего! «И ладно, Бог с тобой, если тебе всего этого не надо – тогда здоровья, здоровья близким!»
Добрый – не ледяной и не колючий снегопад дежурил на улице в новогоднюю ночь. Иван решил, что прогуляется. Растерянный, в салюте Андреевых пожеланий, оделся – куртку на футболку, и вышел под снег. Снежинки высшего сорта – не мелкие, но и не размокшие, крепкие, указывали ему путь. Он пошёл к реке, остановился неподалёку от бухты и стал выбирать между вмёрзшими в лёд катерами «Корсар» и «Мария». «Мария» была стара и давно не пригодна к плаванью, но и «Корсар» своей ржавой обшивкой и наивным фасоном не уступал ей в дряхлости. Ивану нравились оба. «Я бы там иногда ночевал, – подумал он. – Нас бы с головой заметало». И улыбнулся: вот так бы, в старости, когда исполнены все дела – засесть и почитывать себе историю Англии, потому что всё остальное уже знаешь.
Потом, правда, он подумал, что вряд ли ему хочется такую уединённую старость. К тому же, зимний корабль может заменить зимняя дача…
Тут на его мобильном заиграл Костин звонок. Иван вынул телефон из снежного кармана.
– Ты где? – кричал Костя. – Быстро говори – времени нет!
– Я на реке, – честно сказал Иван.
– На реке? Что, серьёзно?! А где именно?
– Да тут, у пристани.
– Ну тогда стой, где стоишь! Жди! Я сейчас, на снегоходе! У них снегоход есть – это по реке – пятнадцать минут! Стой.
– Подожди! – закричал Иван, – А если лёд хрупкий? Провалишься!
– Ну провалюсь, так выберусь! Не тонуть же! Да не бойся, не бойся – нормальный лёд!
Волнуясь и злясь, он пошатался по берегу. Споткнулся о бутылку из-под шампанского, врытую в снег. Пурга, заметённая степь реки, ямщицкий мотив – вот в таком примерно, вполне новогоднем духе он ощущал себя, дожидаясь Костю.
