– У меня еще куча идей! Надо только решить и действовать. Да, и еще обязательно надо сочинить для Машки сайт про пэчворк!
Ивану очень хотелось объявить Косте, что он – восторженный дуралей, но благоговение перед чужим душевным штормом отменило готовую реплику.
– Слушай! Давай-ка садись, поехали! – вдруг решил Костя и, приобняв Ивана за плечо, потащил с собою вниз, туда, где был припаркован снегоход Фолькера.
– Да пусти ты меня! – вырвался Иван и остался на берегу. Костя скатился к реке один.
– Иван! – снизу орал он. – Раз в жизни тебя прошу! Ну, чего ты трусишь! Не убью же я тебя! Прокачу с ветерком! – Он зажёг противотуманку и натянул варежки. – Ты, главное, пойми – мне это очень надо! Понимаешь – чтобы жить!
По скрипучим доскам они взошли на палубу. Их встречал грустный Женя в ушанке зелёного цвета, и хмельная Маша без шапки.
Иван пожал и огляделся. Замороженная палуба была украшена лампочками. Увлекая его за собой, дети нырнули в тепло кают-компании и задраили двери. Иван увидел диван, стол, два компьютерных стола, карты по стенам, на столе – разогретое вино. Костя налил ему стакан. Иван глотнул и поставил.
– Он так вас ждал! – сказала Маша и, обеими ладонями обняв стакан, вернула ему. – Допивайте, не ставьте! Вы – его совесть.
Яркими вишнёвыми глазами смотрела она из-под чёлки. Под ритм её шагов крутилась земля, от улыбки всходило солнце. В этом, как понял Иван, не сомневался никто из присутствующих, включая саму королеву.
Тем временем Женя снял ушанку и, раскрыв ноутбук, предложил Ивану присесть на диванчик.
– Ну что, – сказал он, тихонько улыбнувшись. – Костя говорил, вы не видели ещё? Покажем вам нашу работу!
Он открыл нужную страницу и принялся объяснять Ивану карту сайта.
Иван слушал Женю в пол уха, а экрана не видел вовсе – глядел поверх. Во-первых, из упрямого нежелания вникать в то, что считал пустым. Но была и ещё причина его невниманию: каким-то неявным органом познания, мудростью что ли, он стремился постичь отношения между ребятами.
Иван отметил, как прямо и дерзко Маша направляет свой взгляд по очереди на каждого из мужчин. Но кокетство её – чужеродно. Она влезла в него, как в неудачный маскарадный костюм, и теперь страдает, не в силах понять – где жмёт.
Он видел Костю, шального от недорастраты сил. Видел слабого, а потому экономного Женю, русую травку волос, открывшуюся под зелёным мехом ушанки – прилежный мальчик, честный, без лихачеств. Трудно, наверно, тянуть не свою лямку, носить передовые ценности с чужого плеча.
