Когда Кольцов обретает уверенность в победе, непредсказуемая карта заставляет его дрожать от ужаса. В помещении казино высшего разряда – отделанных мрамором и дорогими материалами – он чувствует себя словно на ловушке радиоактивной войны, где каждый шаг может быть фатальным....
Оборона, созданная спецназовцами ГРУ, которая должна была противостоять более значительным силам, сейчас дрогнула (видимо, без должного руководства). Зародившаяся паника, как эпидемия, стала распространяться по всей зоне.
Началось с аэродрома: пилоты бросились к стоящим на площадке вертолетам, но ни один из них взлететь не смог.
Подвешенные по бокам вертолета гондолы со сдвоенными автоматическими пушками плюнули шквалом раскаленного металла, который обрушился на винтокрылые машины.
Одна взорвалась, а две другие вспыхнули свечками.
"«Аллигатор», расправившись с аэродромом, круто развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел в атаку на объекты, расположенные на дне котлована.
Боевикам охранения, которые собирались штурмовать дот с засевшими беглецами, теперь приходилось отбиваться от винтокрылого убийцы.
Глеб до рези в глазах, не отрываясь, наблюдал за маневрами «Аллигатора» с учащенным сердцебиением. Боевые действия всегда вызывали у него восторг, хотя за свою полную событий жизнь он вдосталь насмотрелся не только на останавливающие сердце взрывы, пожары и мощь боевой техники, также видел изуродованные трупы и стонущих от невыносимых страданий раненых, слышал их предсмертные стоны и видел слезы на глазах боевых друзей.
Едва «КА-52» вышел из пике на бреющем полете, из-под его днища отвалились два зажигательных бака. Два продолговатых предмета, похожие на сигары, упали на ноздреватую землю.
Ударившись, они подпрыгнули, как мячики для пинг-понга, в следующее мгновение взорвались и разлились реками ярко-оранжевого горящего пламенем напалма.
В амбразуру дота потянуло резким запахом бензина. Кольцов отвлекся от всепожирающего огня, наблюдая, как на прибрежную полосу из толстобрюхого чрева «КА-29» выпрыгивают морские пехотинцы.
«Вот и все, моя миссия окончена», – с облегчением подумал Глеб, но закончить свою мысль не успел.
