Автор
Призрачная сизая мгла накрывает побережье, делая белый домик почти неосознанной детской сказки. Красиво свежевыкрашенный дом и его живописная красно-черепичная крыша наделяют убежище защитой от любого природного благоволения — будь то дождь или палящее солнце. Колонны, как главное украшение коттеджа, добавляют ему еще больше изюминки и витиеватости....
Каким должен быть человек, без раздумий пожертвовавший собой ради друга? Каким должен быть человек, заслуживший такое самопожертвование? Если бы судьба свела ее с Майлзом Кроссом при иных обстоятельствах…
— Вставай, Оги, капитан придет сюда с минуты на минуту.
С тяжелым вздохом Оги поднялся и на ватных ногах подошел к кровати. Алекс достала простыню и накрыла ею безжизненное тело. Услышав тяжелые шаги в коридоре, она повернулась лицом к двери, готовясь встретить капитана.
— Что случилось? — спросил он, хмуро глядя на Алекс, затем, ни слова не добавив, шагнул к кровати.
Все стало понятно без слов.
— Простите, капитан. Я оказалась бессильна. Яд отравил его сердце, — сдавленно проговорила Алекс.
— Пошли вон, — бросил Майлз, не глядя ни на кого.
Голос его был глухой и безжизненный. Алекс прекрасно понимала, что он сейчас чувствует. Примерно то же чувствовала она, когда четверо мужчин уносили из дома… отца.
— Капитан, — заговорил Оги, протянув другу руку помощи, но Майлз, неприступный в своем горе, лишь отмахнулся.
— Я велел выйти вон. Убирайтесь. Оба.
Оги молча кивнул, поддерживая Алекс. Она позволила шотландцу проводить ее до двери, но на пороге обернулась и посмотрела на Кросса, застывшего в Оцепенении у постели друга.
— Иди, Оги, я ненадолго задержусь.
Макарди послушно вышел, бросив сочувственный взгляд на капитана. Алекс прикрыла за шотландцем дверь.
— Капитан, — позвала она.
— Я думал, вы уже ушли, — грозно нахмурившись, откликнулся Кросс.
Слеза покатилась у нее по щеке, но Алекс справилась с собой, не позволила себе расплакаться.
— Я хотела бы вам помочь.
Стараясь не поддаться искушению принять за чистую монету ее сочувствие и скорбь, Майлз швырнул ей в ответ:
— Вы уже довольно мне помогли, чего еще желать?
Алекс сделала вид, что не понимает его жестокого намека, и продолжала:
— Я знаю, как глубока ваша скорбь, но прошу вас не винить в случившемся себя.
— Я, полагаю, ясно дал понять, кого считаю виноватым.
— Это только слова.
— Черт! Не вам говорить мне, что стоит за моими словами! Убирайтесь!
Алекс медленно кивнула. Ей так хотелось обнять его, успокоить, утешить его в горе, но он не позволил ей этого сделать. И возможно, решила Алекс, он был по-своему прав: не ей, к которой он испытывает только антипатию, утешать несчастного. Понурив голову, она пошла к двери. Уже почти на пороге она в последний раз взглянула на него.
— Капитан, — сказала она тихо.
