Автор
Призрачная сизая мгла накрывает побережье, делая белый домик почти неосознанной детской сказки. Красиво свежевыкрашенный дом и его живописная красно-черепичная крыша наделяют убежище защитой от любого природного благоволения — будь то дождь или палящее солнце. Колонны, как главное украшение коттеджа, добавляют ему еще больше изюминки и витиеватости....
Ты можешь представить, сколько может стоить такая красавица, как Александра?
Шотландец изменился в лице. С выражением горестного недоумения он посмотрел на капитана:
— Ты хочешь сказать… Я не дам такому случиться, парень! Только через мой труп ты сможешь…
— Черт, Макарди, ты что, спятил? Как я могу даже подумать о том, чтобы продать человеческое существо, не говоря уже о том, что этот человек — Александра…
По тону, каким были произнесены последние слова, шотландец понял, что со вчерашнего дня в отношениях капитана и их красивой пленницы что-то изменилось.
— Простите, капитан, — смущенно пробормотал Оги, считая бестактным задавать вопросы.
— Вы звали, сэр? — спросил запыхавшийся Курт, бежавший, очевидно, с другого конца корабля.
Майлз взял мальчика за плечи и приказал:
— Иди вниз поскорее и вели мисс Уайком оставаться в каюте. Ради ее же безопасности она не должна подниматься наверх ни под каким видом! А ты останешься караулить под дверью.
— Да, сэр.
Майлз слегка подтолкнул Курта к трапу, ведущему вниз, на главную палубу. В двух шагах была дверь, та самая, которой воспользовалась Алекс во время своей ночной вылазки. Таков был кратчайший путь к каютам. Курт кинулся исполнять приказ, но Майлз, вдруг подумав о чем-то, махнул юнге рукой, велев подождать. Подойдя к мальчику, Майлз тихо сказал:
— Послушай, если ее не будет у себя в каюте, то…
— Да, сэр, я знаю…
Курт отвел глаза, и Майлз понял, что юнга знает, где Алекс провела ночь.
— Ну… Ее не было в каюте утром, когда я принес завтрак, а когда я пошел вам доложить… ваша дверь была заперта… сэр…
Курт говорил все тише и тише, а последнее слово произнес едва слышным шепотом, но, закончив свой рассказ, Курт поднял глаза и решительно заявил:
— Клянусь, капитан, кроме меня, об этом никто не узнает!
— Хорошо бы так, сынок, — сказал вместо напутствия Майлз.
Меньше всего Майлз хотел, чтобы из-за него пострадала репутация Алекс. Он знал, что никто из моряков ничего не осмелится сказать ей, но этого было недостаточно. Майлз не желал, чтобы кто-то даже думал о ней плохо. Теперь-то он знал, что Александра до сегодняшней ночи была девственницей.
