Автор
Молодой человек, разрушивший собственное счастье, пытается забыть прошлое, замещая реальность фантазиями. Но воспоминания о потерянной любви настигают его снова и снова, заставляя переосмыслить свои ошибки и понять, что некоторые раны заживают только через признание вины.
Отслеживаю радужный всполох в толпе, отмечая траекторию движения, и решаю, что догоню через минуту, а пока надо понять, что там происходит такое?
Глава 39
То, что я зря упустил Радужку из виду, понимаю минут через пять, когда не нахожу ее в лаунже. Ее вещей тоже нет, а Алька, занятая отслеживанием, чтоб Немой не вперся в очередную историю, только неопределенно пожимает плечами:
— Вроде, домой поехала с парнем своим… — и, не удержавшись, качает головой, — дурак ты, Сомик…
— Сам в курсе, — хмуро отвечаю я, киваю, прощаясь, Немому, пристально наблюдающему грандиозную разборку в самом центре танцпола, которая меня, собственно, и отвлекла от Радужки.
Немой наблюдает, но не вмешивается. Во-первых, Алька рядом, а с ней за спиной не особо побуянишь. Ну, и во-вторых, его практически родственник, Вовка-мент, прекрасно справляется сам и в помощи явно не нуждается.
Я, кстати, так и не понял, из-за чего там кипиш поднялся, но шикарную блонди с формами, которую, похоже, и защищал Вовка, очень даже профессионально раскидывающий слаженную компашку из двоих явно упоротых и одного плохо стоящего на ногах уродов, заценил.
И что-то, кстати, знакомое в ее лице, где-то я этот испуганный русалочий взгляд видел…
И вот надо же! Только одним глазком глянул, как раз попал на шикарное зрелище крутой вертушки от Вовки, сразу таким образом разобравшегося с двумя из трех возникающих придурков…
А Радужку упустил!
Вот нужно мне было это все?
Гадай теперь, куда урод повез Радужку. Домой… Надеюсь, не к себе домой трахать?
Я же его, блять…
Короче говоря, проверив туалеты на всякий случай, я выношусь из клуба в состоянии маловменяемом. Палю стоянку перед заведением, но никакого красного куска говна не вижу. Свалили, значит! Успели! Блять!
Бью по стене клуба со всей дури, напрягая немного одинокого охранника. Остальные на усмирение бешеного Вовчика брошены, походу.
Дышу глубоко, понимая, что несет, и сильно. Примерно в таких вот чувствах я в последний раз в ментовку и загремел.
Воспоминания о недавних пятнадцати сутках приводят в чувство мгновенно. Сейчас нельзя опять срываться. Только не сейчас!
Сначала довести до ума ситуацию. Разъяснить Радужку и этого, блять, безымянного придурка! Кстати, я ведь реально имени его не знаю!
Вот как так: имени не знаю, а в землю вбить хочется?
Хотя, в этом положении имя не сыграет роли. Так что пофиг, безымянным подохнет.
На стоянке сталкиваюсь с Игорехой и повисшей на его плече девочкой.
