Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
Я не хочу так, как он сказал!
А с его дочерью быть хочу!
И это, блять, серьезно! Это — главная аксиома, от которой надо отталкиваться!
Я попытался пойти по пути наименьшего сопротивления: мужику нужен серьезный зять с профессией и планами на будущее, в которых не только вписки и гонки… Ну так вот тебе! Работа в юротделе на заводе! Куда серьезней?
Так я думал, пока не пришел в кабинет управляющего и в полной мере не осознал, насколько это хуевая идея."
"И, кстати, тут еще в голову приходит, что и для папаши Радужки эта моя работа не будет тем рычагом, что повернет его мнение в мою сторону.
Нет уж!
Не хочу!
А чего хочу?
А хер его знает.
Хочу Радужку. Это аксиома.
Значит, надо от нее прыгать.
В квартиру Немого захожу, уже груженый, как самосвал, этим мыслями, злой и напряженный.
Но все мгновенно проходит, когда вижу сидящую на диване Радужку…
Замираю, ощущая, как неконтролируемо по роже расплывается улыбка.
Она такая маленькая, такая хорошенькая… В темном опять во всем, на сером диване, волосы радужным ореолом, губы подрагивают, глаза блестят…
Все мысли, что мучили до этого, мгновенно испаряются, я делаю шаг к ней, вообще не замечая никого вокруг.
Сидящая рядом с Радужкой Алька хмурится, бросает на Немого злой взгляд, судя по всему, они не договаривались о такой подставе, и моему другу придется отрабатывать косяк, а затем грозно предупреждает:
— Мы на десять минут всего! Риску ждут дома!
В этот момент я дохожу до дивана и рывком поднимаю ахнувшую Радужку сначала за локти, а затем перехватываю за талию, прижимаю к себе и жадно дышу в нежные полураскрытые губки.
— Сом! — злится Алька, — прекрати это! Иначе ее со мной больше не выпустят никуда! Сом! Сом!
Я не слышу ее, Радужка тоже не слышит…
Дверь в соседнюю комнату так близко, а моя поняшка такая нежная и горячая… И я так скучал, адски просто!
— Захар! Гад ты такой! Останови его! Захар! Сом!
Последнее, что я замечаю, перед тем, как захлопнуть за нами дверь, Немого, рванувшего на перехват Альке.
Спасибо, братан, по гроб жизни… Реально.
