Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
Это хорошо… Но в некоторых ситуациях… Не срабатывает.
Я киваю, решив, что ему виднее.
Ладно, вопрос с внезапным отъездом моей девочки в европейские ебеня решен, теперь надо приступать к решению других, не менее важных.
— Как ее оттуда выцепить?
— Нахера? — пыхтит Немой, — пусть сидит… Папаше нервы треплет. Алька с ней общается, говорит, что она нехило так их там всех дергает, жопы горят, говорит…
Я усмехаюсь. Моя девочка. Она умеет наказывать мужиков. Особенно тех, которые к ней неравнодушны.
— А ты лежи, приходи в себя, — продолжает Немой. — А потом вставать сможешь без того, чтоб на задницу валиться от слабости, пойдешь и будешь разговаривать с ее отцом. Предметно. По существу воспроса.
— То есть… Как? — не догоняю я, а Немой снисходительно улыбается углом рта:
— Предложение делать. А ты как планировал ее оттуда добывать на легальной основе?
Я неожиданно ощущаю еще большую слабость, чем до этого, в глазах темнеет, голова кружится.
Без сил валюсь обратно на подушку.
А в голове неожиданно появляется мысль, что Радужка будет охерительно секси в белом пышном платье…
Глава 44
— Я тебе благодарен за спасение дочери, — отец Радужки смотрит прямо, и сразу становится понятно, каким станет длинный придурок, ее брат, ближе к сорокету, если доживет, конечно, что при его наглости беспредельной отдельной удачей будет.
Вот таким же серьезным до усрачки мужиком с давящим взглядом, под которым инстинктивно хочется по-щенячьи вжать голову в плечи и хвостом повилять, изо всех сил показывая свои добрые намерения, свою безобидность.
Но у меня к таким суровым челам иммунитет. Верней, не иммунитет, а врожденное качество, позволяющее нормально, даже на равных, общаться: “похуизм” называется.
Я спокойно отвечаю взглядом на взгляд, даже чуток скалюсь, показывая, что нихера не воспринимаю его серьезность как угрозу.
Потому независимо киваю в ответ на типа благодарность, произнесенную так, словно это мне сейчас необходимо упасть перед ним на колени и возблагодарить, что пришел сказать “спасибо”.
— И за то, что ты вовремя… появился, — дополняет благодарственную речь отец Радужки, как его, кстати? Блять, а это проеб. Такие вещи надо знать.
