Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
Потому папаша Радужки хмурится и начинает открывать рот, папаша Альки тоже хмурится и, судя по всему, планирует поддержать своего собрата на несчастью, я на автомате пытаюсь запихать Радужку себе за спину, чтоб не прилетело сходу, но она, как всегда, проявляет инициативу, выступает вперед, становясь прямо перед своим папашей, задирает голову, потому что росту в нем очень даже немало, и молча сует ему под нос ладошку.
Мне остается только скрипнуть зубами и приготовиться выдергивать ее из эпицентра взрыва.
Отец Радужки, между тем, немо открывает рот, переводя взгляд с серьезной мордяхи дочери на кольцо на безымянном пальце, и обратно, и, судя по выражению лица, не отдупляет до конца ситуацию.
Зато папаша Альки быстро в себя приходит, отступает чуть в сторону, прищуривается с интересом, со вкусом затягивается и, выдув дым, говорит:
— Ну что, Игорь, мои поздравления.
Отец Радужки непонимающе переводит на него взгляд:
— Что?
— Я говорю, поздравляю с пополнением в семействе, — стебется тот, — дочка шустрая у тебя, молодец. Урвала, можно сказать…
В его тоне мне чудится насмешка, но что-то сейчас выдавать реально неправильно. Мало ли, что со стариками может случиться? Инфаркты сейчас молодеют…
Это ладно, они нас пять минут назад не застали, точно бы скорую пришлось вызывать…
— Что? — заезженной пластинкой повторяет папаша Радужки.
— Да блин, пап! — закатывает глаза моя поняшка, — я замуж вышла! За Со… За Виталика! Я теперь Сомова официально!
— Что?.. То есть, какого хера??? — прорезается, наконец, мыслительный процесс у моего новоиспеченного тестя.
Ну, и тут я уже выступаю вперед, пытаясь оттеснить Радужку опять за свою спину.
— Не надо кричать, Игорь Геннадьевич, — спокойно говорю я, — можно просто поздравить.
— Ты… — он смотрит на меня с таким темным бешенством, что, будь у меня нутро послабее, уже все тряслось бы. Да и так, не буду скрывать, что слегка потряхивает. Но за спиной моя Радужка, а, значит, нет места страху.
