Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
Разворачиваюсь к Немому, хочу сказать, что потом как-нибудь подойдем к ней, но Немой сильно занят, расчленяя Альку взглядом, и я сваливаю с линии обстрела. Гадать, чего это такое случилось с ним, не собираюсь, своих проблем хватает.
Например, какие цветы купить Радужке?
И надо ли покупать?
И вообще…
Короче, море дел у меня, не до Немого.
Глава 7
У Радужки на редкость унылый вид. Под глазами синяки, что ее, кстати, не портит. Как там училка в школе говорила про поэтесс Серебряного века? Туберкулезная красота? Типа, красотки в начале двадцатого века сильно уважали бледность, худобу и прочие прелести, а потому мазались свинцовой косметикой и кайфовали от того, какие они худые и полуходячие.
Но сейчас, глядя на худую, одетую во все черное, бледную Радужку, за цвет в образе которой сегодня только ее волосы отвечают, я думаю о том, что что-то в этом есть…
Такая она… Обнять и плакать. Мягко потрахивая попутно.
Ладонь, намертво заякоренная на разноцветном, в тон ее волосам, венике, потеет.
Никогда, получается.
Мелкая дурочка влияет на меня совершенно тупо. Мне не нравится.
Надо бы это дело просто прекратить.
Но не могу.
Смотрю на нее, лыблюсь, как идиот, веником жонглирую.
— Привет, Радужка! — радостно говорю ей и сую цветы.
Она в сомнении оглядывает меня, замершего с протянутой рукой, вытягивает шею, изучая мой субарик, потом коротко смотрит назад, на свой дом, ежится.
"Обхватывает себя за плечи, режет глазами своими светлыми, яркими, особенно на контрасте с синяками под ними.
Дамы томного века закапывали беладонну для расширения зрачков и придания блеска взгляду. А здесь не требуется, все свое, природное…
Торкает так, что голова летит.
Будь тут кто другой, попроще девочка, пообычнее, я бы уже давно все решил. Заболтал бы, заулыбал, потом потискал, типа, невзначай, пригласил бы покататься, по пути купил чего-нибудь выпить, увез в укромное местечко и перетащил на заднее сиденье.
Я уже давно эту тему просек, еще со средних классов, когда впервые понял, что на длинном языке можно в рай залететь.
И залетал с тех пор регулярно.
