Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
Верный способ, идеальный…
— Радужка… — шепчу я, отпустив, наконец-то, зацелованные губы и лизнув напоследок сережку пирсинга в нижней, тяжело дышу и упираюсь лбом в ее лоб, — хочу тебя… Хочешь?
Провожу наудачу пальцами по упругой заднице, перехватываю так, чтоб освободить руку, и тянусь к промежности. Спорим, что там все уже горячо?
Скажет сейчас, что не хочет, значит, продолжу убеждать. Но она не скажет…
Она хочет.
Вон, как дышит тяжело. И глаза сумасшедшие. Дикая отдача, безумная. Сладкая до остроты.
Но, стоит дотронуться до самого интересного мне сейчас места, как из глаз девчонки пропадает поволока, и появляется испуг. Они, кажется, еще сильнее расширяются, она оглядывается, словно не понимая, каким образом тут очутилась, упирается пальчиками в плечи.
Я не понимаю резкой перемены, но осознаю, что где-то лажанул, и теперь опять будет откат на прежние позиции. А я уже не хочу на прежние! Мне уже тут все нравится!
Глава 13
— Пусти… — шепчет она, неловко ерзая на мне и, естественно, добиваясь прямо противоположного результата! Я теперь не могу ее отпустить! Чисто физически!
Верней, могу, конечно, если прям начнет отбиваться, но она явно не начнет! Потому что тоже хочет… Может, просто не понимает, насколько я на взводе? Может, надо поухаживать еще?
— Малышка, малышка, ты чего? — начинаю я ухаживать, лапая еще активнее и дыша в шею еще жарче, — давай по-быстрому сейчас… И потом долго… Долго… Ко мне поедем… — трусь о нее, давая понять, что сейчас и не получится долго.
И тут она замирает, словно каменеет в моих руках, судорожно, со всхлипом, дышит, а до меня, сквозь дурман похоти, доходит единственное, самое очевидное, почему она себя так ведет…
Замираю, приподнимаю ее за подбородок, чтоб заглянуть в испуганные, смятенные глаза:
— Или ты… Чего? Еще никогда?.
Она прикусывает пирсинг на губе и отводит взгляд.
Да еб твою!..
Хочется изо всех сил долбануть по стене кулаком, хоть как-то вымещая свою злобу и растерянность. Потому что Радужка — целка. И это — единственное объяснение ее поведению.
