Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
Цену набивали, однозначно.
Но сейчас, трогая Радужку, дрожащую, немного напряженную после всего, чему мы только что были свидетелями, мне хочется продлить этот кайф. Просто утащить ее куда-нибудь, подальше, где тихо и никто не помешает, и всласть натрогаться, натискаться, каждый сантиметр ее тела изучить на предмет возбуждения. Понять, что ей больше нравится, как ей нравится и потом беззастенчиво пользоваться этим знанием, доводя ее до нервной дрожи, чтоб сама тянулась, хотела и выпрашивала…
Я уже сейчас хочу это начать делать.
И похер на лекции и прочий бред.
Мы с ней наши студенческие сожжем ко всем херам и забудем про них! Нельзя ни минуты терять!
Потому я прошу, уговариваю, с тайным восторгом ощущая, как она мне поддается.
— Поехали… Тебе хорошо будет… — продолжаю шептать, скользя лапами по гладким бедрам и не трогая пока там, где больше всего хочется. Не надо пугать заранее… Не надо… Бля, какой кайф…
— Нет… — она изгибается и, в противовес своим словам, прижимается еще сильнее, глаза дурные, огромные, ничего не соображающие.
— Какие, к хуям, лекции? — я ощущаю, что дышать становится все тяжелее, а гладить ее все сложнее. Хочется сжать со всей силы, применить другие методы убеждения! — Я не Немой, мной вертеть не получится!
И, по неожиданно замершему в моих руках телу, понимаю, что опять сморозил херню.
Спешно пытаюсь исправить положение, наклоняюсь, чтоб впиться губами в уже разведанное до этого нежное местечко внизу шеи, от прикосновения к которому по тонкой коже разбегаются мелкие мурашки, но Радужка уворачивается, ерзает в моих руках уже совсем не как до этого, кокетливо и с обещанием, а очень даже жестко, с намерением дать мне своим берцем по яйцам, если не выпущу.
Да блять! Ну что такое? Ну все же хорошо было!
— Пусти! — рычит она, с силой отталкивая меня от себя.
Отпускаю, понимая, что еще немного — и передо мной будет не нежная козочка, а дикая горная коза, с острыми копытами и дерзким взглядом.
Стою, смотрю на нее внимательно и, наверно, нахально, потому что Радужка краснеет неожиданно и ярко и фырчит сквозь зубы:
— Больно ты нужен, вертеть тобой! Тебе надо, ты и вертись! И верти на своем… кого хочешь!
— А если я тебя хочу? — привычно хамлю я, даже не задумываясь опять, как всегда, язык впереди мозга успевает. Ну и отпускаю ситуацию, естественно, потому что ежу понятно, что сегодня явка провалена полностью.
