Автор
Сновидения с редкими радужными красками проникают во мне. Меня охреневает эта пестрота, и я мечусь по ним — от игривых глаз до губных лалок на невероятно сладких и смеющихся устах. В реальности же все так и остается на уровне прикосновений. Но зато во мне горит надежда: может, в будущей жизни будет пострашнее?...
— Подожди! — она торопливо хватает меня за руку, смотрит в глаза испуганно, — а вдруг там… Что-то ужасное?"
"Я пару мгновений изучаю ее бледное лицо, лишний раз понимая, что совсем она маленькая еще… Ей бы в куклы играть под присмотром братишки старшего и папаши…
А она тут, со мной… И мысли у меня ведь были совсем не благородные…
— Что тут может быть ужасного, малышка, — невольно ласково понижаю голос, успокаивая и перехватывая ее ладонь, — все самое ужасное тут, с тобой в салоне сидит… И для тебя оно не опасно.
После этого мягко целую раскрытую ладонь, не удержавшись, легко втягиваю сладкий аромат ее тела и выхожу наружу.
Осматриваю сначала субарика, особенно красный след на капоте. Живое что-то сбил, значит… Пиздец, неприятно.
Подмигиваю напряженно таращащейся на меня из машины Радужке, иду дальше, прикидывая траекторию полета неведомого существа под воздействием нехилого такого удара моего субарика.
И в кустах рядом вижу что-то странное, пегое и мохнатое, габаритами примерно, как собака средних размеров.
Подхожу ближе, присаживаюсь на корточки, оглядывая неподвижно лежащее животное.
Определенно, собака.
Толстолапый щенок-подросток, благородной дворянской породы. Стоячие уши, морда узкая и общая расцветка верхней части туловища указывают на родителя — хаски, или кого-то из этих пород, северных. Может, самоеда, маламута или еще кого, я не особо в теме, просто тут не ошибешся. А вот странные подпалины на заднице говорят, что второй родитель — кто-то из овчаров… И, похоже, хотели из него из него сделать не пойми что, с намеком на породу, потому что хвост отрезан.
Странное существо, гибрид какой-то… И дохлый, похоже. Не выдержал удара субарика.
Надо быстрее уезжать, пока Радужка не увидела…
— Это собака? Да? Собака? Живая?
Да, блять! Ну до чего непослушная девочка!
Сказано же, сидеть на жопке ровно!
Матерюсь про себя, встаю так, чтоб загородить мертвую собаку от взгляда девчонки, но меня отодвигают в сторону, словно легкую помеху, и бесстрашно наклоняются над псиной.
— Черт… — что характерно, никакой паники в голосе, никакого испуга. Вообще ничего из того, что так тронуло только что, в машине. Сейчас это деловитая, собранная девочка, аккуратно и практически профессионально ощупывающая дохлую собаку. Это откуда у нас такие навыки-то? И брезгливости ноль.
Все мои знакомые девчонки в такой ситуации как минимум тряслись бы от жалости и страха, кое-кто и обрыдался бы… А она спокойная, как танк.
