Иден не сразу увидела мужа, одетого в темную рабочую одежду. Заметив всадников, Рэм тут же отошел от своих работников. У Иден был план внезапного появления, но осуществить его не удалось из-за несчастного булыжника… Грум помог слезть с лошади. Гневно посмотрев на мужа, Иден споткнулась, сильно ударившись о камень, и потеряла равновесие. Рэм подскочил к ней и поднял край юбки, чтобы увидеть, как сильно она ушиблась.
Слезы Иден были настоящими, но Рэм посмотрел на нее с подозрением, поднял на руки и отнес в домик, где опустил на одну из деревянных скамеек. Он оставил дверь широко распахнутой, и, по неведомой причине, это незначительное обстоятельство разозлило Иден. Когда он склонился, чтобы осмотреть распухающую лодыжку, она, не раздумывая, притянула его голову к себе.
Горячий, яростный поцелуй зажег Рэма, он был вынужден схватиться за край скамейки, чтобы не упасть. Иден распахнула его жилет, рывком выдернула из-за пояса рубашку. Рэм был поражен этой страстью, но Иден вдруг отодвинулась, глаза разъяренно горели, дыхание участилось.
– Лучше закрой дверь, – прошептала она. – Или я заставлю тебя овладеть мной здесь, перед лицом Бога и твоих бесценных пастухов.
Рэм пошел к двери, закрыл ее, накинул крючок. Повернулся к Иден, которая уже сняла шляпу и расстегнула высокий воротник жакета.
Под ним была только тонкая сорочка, обрисовывающая грудь. Ее желание околдовало Рэма, заставив устремиться вперед. Он заколебался было, но Иден произнесла с мольбой:
– Люби меня, Рэмсей Маклин…
Рэм опустился перед ней на колени, касаясь нежной груди, помогая освободиться от одежды, а потом начал целовать ноги, поднимаясь все выше. Иден ласкала его, умоляя сократить пытку и овладеть ею.
Оба испытывали одинаковые чувства – словно приезд домой после долгого пути. Когда страсть утихла и сердца перестали быть одним целым, Иден ощутила спокойствие и удовлетворение, а Рэм понял, что теряет контроль над событиями. Его лицо напряглось, чтобы скрыть догадку.
Иден встала первая, осторожно ступила на ушибленную ногу, расправила юбку. Лодыжка болела, лицо перекосилось от этой боли. Рэм вновь усадил ее, нашел кусок ткани и обмотал ногу, помог надеть жакет. Пока Иден приводила себя в порядок, оделся сам.
– Но ты не сказала… зачем приезжала, – голос Рэма звучал глухо.
– Не сказала? – она смело встретила его взгляд. – Завтра вечером я жду тебя дома, – Иден вышла, махнула груму, чтобы тот подвел лошадь.
– Ты уверена, что сможешь ехать верхом? – Рэм заглянул ей в лицо. – Может быть, ты хочешь остаться…
– И отвлекать тебя от работы? – она улыбнулась. – Это приглашение?
Рэм выпрямился, ничего не ответив. Иден тут же пожалела о своих словах.
– Тогда до завтрашнего вечера.