В мире безумных попыток завладеть человеческой душой, где даже мельчайшие праведники кажутся злом — вот та незримая суть, что притягивает в ад. Но если и есть что-то реальное за обветренными стенами Ада, то это не мучительный ад из грёбанных котлов, а сердце мира людей — их надежды, страхи и любовь. В этой книге ты окажешься в сценах между миру и адом, где правда охватывает фантастическую повседневность....
Невыносимо!
Ева поднялась с колен. Девочка наблюдала за ней. И всё-таки она не была своей копией из прошлого, как показалось Еве сначала. Нос прямее, овал лица уже и родинки на щеке нет.
— Прощай, Кира, — прошептала она едва слышно.
— Я не Кира, — возразила девочка.
Ева отвернулась, оставляя за спиной несобранный пазл."
"На обратном пути в машине её мучила мысль. Как так получилось, что после реинкарнации семья воссоединилась? Картинка выглядела подозрительно идеальной, как пасторальный пейзаж, прикрывающий дыру в обоях.
Они погибли одновременно, но Кира переродилась раньше, а значит, должна быть старше родителей, задержавшихся в Ордене. Женщине в байке лет тридцать пять, мужчине с бородкой Железного человека около сорока, а семью Ева потеряла три года назад — мама и папа сейчас должны быть детьми.
Она поделилась сомнениями, когда такси застряло в пробке на перекрестке со сломанным светофором.
Глаза Велара забегали.
— Время в Верхнем мире течёт иначе, — промямлил демон.
— И часто сохраняются родственные связи?
— Бывает, — Велар отвёл взгляд. — Вы не рады? Я думал: вы будете счастливы увидеть семью.
— Ты говорил, что невозможно отследить судьбу перерождённой души.
— Ради вас я нашёл способ. Или я старался зря? Вы не хотели узнать, что стало с родителями?
— Хотела, — Ева нахмурилась, — просто…
— Понимаю, вы расстроены. Рассчитывали увидеть их прежними…
— Нет, я…
— Переутомились. Такой долгий полёт.
— Мне просто ка…
— Стоит отдохнуть. Вздремните. Я так старался вас порадовать.
Ева изобразила улыбку:
— Кира и правда похожа.
Глава 34
Переодеваясь ко сну, Ева обычно слышала скрип открывающейся двери. Или торопливые шаги на лестнице. Порой, когда она заходила в спальню после рабочего дня, в темноте её встречал звук дыхания: в кресле рядом с задёрнутыми шторами угадывался силуэт. Но, даже если она возвращалась в пустую комнату и успевала в одиночестве упаковаться в ночную рубашку (длинную и без вырезов), шаги раздавались так или иначе.
Ева так привыкла к этим еженощным визитам, что сейчас не могла уснуть, наблюдая за временем и гадая, почему бес опаздывает: стрелки часов приближались к двенадцати.
