В мире безумных попыток завладеть человеческой душой, где даже мельчайшие праведники кажутся злом — вот та незримая суть, что притягивает в ад. Но если и есть что-то реальное за обветренными стенами Ада, то это не мучительный ад из грёбанных котлов, а сердце мира людей — их надежды, страхи и любовь. В этой книге ты окажешься в сценах между миру и адом, где правда охватывает фантастическую повседневность....
Как же хотелось сломать ей шею! Когтями стереть с лица выражение спокойного превосходства! Но голод и страх за Еву вытеснили гнев: я готов был умолять, унижаться, сделать что угодно, лишь бы мне позволили увидеть жену.
— У меня к тебе предложение, Велар, — Маир оборвала мои сбивчивые мольбы-угрозы. — Я хочу, чтобы ты развлёк моих сестёр.
— Чтобы я… развлёк твоих сестёр?
Маир наклонила голову, и я заметил, какие больные и тусклые у неё глаза. И понял:
— Теряешь контроль над ситуацией? Надеешься успокоить чародеек хлебом и зрелищами? Отвлечь от проблем, пока они не перегрызлись и не ударились в панику?
Ведьма стиснула зубы:
— Пока я не угрожаю, а предлагаю сотрудничать, но могу и дёрнуть за поводок.
— Чего ты хочешь?
— Ты знаешь.
— Я соглашусь, если дашь мне увидеть Еву.
— Ты согласишься в любом случае, но я не против небольшого вознаграждения. Ты самый сильный и выносливый демон, не считая Махаллат.
Глава 42
Хотелось пить. Ужасно, до приступов отчаяния и бессильной злости. От жажды язык распух и не помещался во рту. Последние дни Ева провела в клетке без света и мебели, не различая мыслей за громкой дробью, которую выбивали зубы от холода.
Около часа назад её притащили в пустой, продуваемый насквозь зал, застегнули на запястьях кандалы и вздёрнули руки вверх до хруста в суставах.
От неудобной позы тело затекло. Мышцы — особенно, икры — сводило судорогами. Но боль казалась терпимой. С удивлением Ева поняла: Орден её закалил, сделал сильнее, выносливее. То, что повергало в ужас её прежнюю, изнеженную комфортом, — голод, холод, физические страдания — перестало пугать, стало обыденным и привычным — испытанием, а не катастрофой.
Первые минуты она ещё пыталась задаваться вопросами.
