Автор
В душную минуту в гостиной Мередит зазвонил автоответчик. Паркер понимал: это опять звонок отца. Бледная и измученная Мередит стояла у окна, молча переживая кризис. Новый вызов подчеркивал разрыв между ними — ни слова доверия, ни даже предупреждения.
— Если ты думаешь, — мрачно заметил он, — что стоит тебе вот так улыбнуться, и заставишь меня согласиться на все, ты права.
И он немедленно стал самим собой, непроницаемым и бесстрастным:
— Однако, хотя я намерен держать пока наши отношения в секрете, включая и тайные посещения твоего дома, я собираюсь проводить с тобой много времени, включая и ночи. Я добуду для тебя пропуск, чтобы ты могла сразу спускаться в подземный гараж. И если понадобится, сам стану у дверей, чтобы отвлечь проклятых репортеров, когда ты поднимаешься наверх.
Он выглядел таким расстроенным перспективой иметь дело с назойливыми представителями прессы, что Мередит не выдержала и преувеличенно благодарным тоном спросила:
— Ты сделал бы это? Ради меня?
Но вместо того чтобы рассмеяться, Мэтт принял вопросы всерьез и крепко обнял ее:
— Ты и представления не имеешь, — свирепо прошептал он, — на что я готов пойти ради тебя!
Его рот приоткрыл ее губы в исступленном, грубом, безумном поцелуе, лишившем ее способности дышать и мыслить. И когда Мэтт поднял голову, Мередит прильнула к нему.
— Ну вот, теперь, когда ты почти так же несчастна по поводу сегодняшней ночи, как и я, — добавил он с мрачным юмором, — попытаюсь выбраться отсюда прежде, чем репортеры, стерегущие у дверей, решат отправиться домой и позволят нам вместе провести ночь Мередит проводила его до двери, со стыдом сознавая, что он прав: после этого поцелуя ей до боли хотелось провести ночь в его объятиях. Она не сводила глаз с Мэтта, пока он надевал пиджак и повязывал галстук. Одевшись, он понимающе поднял брови;
— Тебя что-то мучит?
Да, она терзалась желанием вновь ощутить его губы на своих. Воспоминания о бурных, ослепительно прекрасных минутах, проведенных ими в постели, не давали покоя, и Мередит Бенкрофт с томно-зазывной улыбкой схватила мужа за галстук, медленно потянула к себе, дерзко глядя в затуманенные желанием глаза, и когда Мэтт был совсем близко, приподнялась на носки и одарила его поцелуем, от которого Мэтт задохнулся.
После его ухода Мередит закрыла дверь и, прислонившись к ней, закрыла глаза, мечтательно улыбаясь. Губы припухли после жгучего поцелуя, волосы растрепаны его любящими руками, щеки горят. Она ощущала себя женщиной, которую только сейчас любил мужчина, любил страстно, и она отвечала ему свободно и раскованно. Сны стали явью.
Она продолжала улыбаться при мысли о тех нежных, бесстыдных словах, которые Мэтт говорил ей, в ушах звучал глубокий низкий голос:
— Я люблю тебя.
