Автор
В душную минуту в гостиной Мередит зазвонил автоответчик. Паркер понимал: это опять звонок отца. Бледная и измученная Мередит стояла у окна, молча переживая кризис. Новый вызов подчеркивал разрыв между ними — ни слова доверия, ни даже предупреждения.
Все, на что она имела право, — голосовать своей долей акций, и неуклонно делала это в полном соответствии с рекомендациями совета директоров Только это и знал о ней Филип, поскольку все эти годы следил за тем, как она голосует.
И по-видимому, теперь Кэролайн пытается жить исключительно на дивиденды, потому что только бедность могла заставить его любящую развлечения жену жить здесь.
Филип вовсе не намеревался идти сюда, пока эта глупая баба за капитанским столиком не спросила, не захочет ли сосед посетить друзей.
Однако при виде ее жилища ему расхотелось входить. И причиной этого, как ни странно, была жалость. Филип знал, что ее самолюбию будет нанесен жесточайший удар, если он увидит, как она живет. Все эти годы он воображал, что она купается в роскоши, выглядит такой же элегантной и красивой и вращается в вихре тех же светских удовольствий. Но женщина, обитающая здесь, несомненно, превратилась в отшельницу и старую клячу, которая провела все эти годы одна, ничего не делая, только наблюдая за кораблями, входившими в порт, или делая покупки в маленькой соседней деревушке.
— Филип, ты прошел слишком долгий путь, чтобы повернуть обратно, — раздался за спиной незабываемый голос.
Голова Филипа резко дернулась, и тут он увидел ее, неподвижно стоявшую под деревом на склоне холма с корзиной цветов в руке.
Она направилась к нему грациозной легкой, походкой; светлые волосы были покрыты крестьянской косынкой, которая почему-то ей очень шла. На Кэролайн не было косметики, и она выглядела гораздо старше, но куда красивее, чем раньше. Неудовлетворенное выражение сменилось умиротворенностью, и теперь она, как ни странно, больше походила на Мередит, чем много лет назад, когда ей тоже было тридцать. И ноги.
