Автор
В душную минуту в гостиной Мередит зазвонил автоответчик. Паркер понимал: это опять звонок отца. Бледная и измученная Мередит стояла у окна, молча переживая кризис. Новый вызов подчеркивал разрыв между ними — ни слова доверия, ни даже предупреждения.
Ярость на отца пламенем охватила мозг, ноги подкашивались от потрясения, и сожаление едва не лишало сознания, сожаление о тех мучительных одиноких месяцах после потери ребенка, тех холодных, мертвых годах без любви, годах, полных боли и ненависти к предательству Мэтта, покинувшего ее. Но глубже всего была печаль, вновь родившаяся, горькая, безмерная печаль, скорбь о погибшей дочери, о ней самой и Мэтте, ставших жертвами коварства отца. Эта горечь острыми когтями впилась в сердце, и из глаз невольно хлынул соленый поток, заливая щеки.
— Я не делала аборта и не посылала этой телеграммы, — рыдая, пробормотала она, но больше ничего не смогла сказать. Голос ее оборвался, и она сквозь пелену слез попыталась умоляюще взглянуть на Патрика. — Клянусь, я не виновата ни в чем!
— Но кто же послал ее?"
"— Отец! — вскрикнула она. — Это, должно быть, отец!
Голова Мередит безвольно упала на грудь, а плечи затряслись от нового приступа плача.
— Отец… отец это сделал!
Патрик смотрел на плачущую девушку, которую его сын когда-то любил до безумия.
— Только последний осел может поверить тебе, — яростно пробормотал он, — но я верю.
И вместо того чтобы, как ожидал Патрик, высокомерно отстраниться, невестка обвила руками его шею и прильнула к нему, словно боясь отпустить, сотрясаемая прерывистыми всхлипами.
— Мне так жаль… — бормотала она, заикаясь. — Так жаль…
— Тише, тише, — снова и снова повторял шепотом Патрик, прижимая ее к себе, беспомощно гладя по спине и чувствуя, как у него самого влажнеют глаза. Мельком он заметил, как Джо О'Хара встает и уходит на кухню, и еще крепче сжал руки.
— Ну ладно, поплачь. Поплачь, легче будет, — утешал он, едва сдерживая бешеный гнев на отца девушки. — Нужно как следует выплакаться.
Держа в объятиях рыдающую девушку, Патрик слепо уставился в пространство поверх ее головы, пытаясь думать связно.
— Ну как, получше немного? — спросил он, приподнимая подбородок Мередит, чтобы взглянуть ей в глаза, и когда она, покорно кивнув, взяла у него платок, сказал:
— Вот и хорошо. Теперь вытирай глаза, и я принесу тебе что-нибудь выпить. Ну а потом поговорим, что тебе дальше делать.
