Автор
В душную минуту в гостиной Мередит зазвонил автоответчик. Паркер понимал: это опять звонок отца. Бледная и измученная Мередит стояла у окна, молча переживая кризис. Новый вызов подчеркивал разрыв между ними — ни слова доверия, ни даже предупреждения.
Я знаю, что тебе нужно, просто хочу сам увидеть, какую еще уловку ты для этого изобрела.
Слова падали тяжело, беспощадно, словно удары кнута, полосуя и без того наболевшую душу, но Мередит, не опуская глаз, продолжала говорить с обезоруживающей искренностью:
— Прошу тебя поверить, что я не собираюсь лгать. И вчера вечером приехала в твою квартиру, чтобы предложить тебе прекратить войну. Кое-что для этого я уже сделала. А взамен прошу лишь одного — мира.
Губы Мэтта дернулись в сардонической улыбке:
— И это все, что тебе нужно? Мира и понимания? Едкая ирония в его голосе вновь пробудила в Мередит неприятное предчувствие неминуемого упоминания о хаустонском участке.
— Я слушаю! — грубо подгонял Мэтт, видя, что она колеблется. — Ну а теперь, когда я понял, что тобой движут чисто альтруистические мотивы, послушаем, что же ты готова предложить мне.
Он, кажется, не только сомневался в ее искренности, но и не считал, будто она может предложить что-то действительно важное и значительное, поэтому Мередит выложила козырную карту, самое главное, что собиралась отдать ему, то, что было Мэтту жизненно необходимо.
— Я предлагаю одобрение твоего проекта Саутвилльской комиссией по районированию, — объявила Мередит и увидела в его взгляде откровенное удивление: как может она так явно признаваться в собственном «предательстве»? — Я знаю, что именно мой отец повлиял на членов комиссии, но хочу также, чтобы ты понял: я никогда, никогда в этом не участвовала и не соглашалась на подобную вещь.
— Откуда вдруг такая тяга к справедливости? Уголки губ Мередит чуть приподнялись в странной полуусмешке:
— Я ожидала, что ты так скажешь.
