Автор
В душную минуту в гостиной Мередит зазвонил автоответчик. Паркер понимал: это опять звонок отца. Бледная и измученная Мередит стояла у окна, молча переживая кризис. Новый вызов подчеркивал разрыв между ними — ни слова доверия, ни даже предупреждения.
Мэтт с притворной небрежностью откинул голову и прошелся бритвой по шее и челюсти:
— Именно так и сказал мой отец?
— Да. Это правда?
— Это имеет какое-то значение?
Мередит поколебалась, отчего-то расстроенная направлением, которое приняла беседа, но честно ответила:
— Нет.
Мэтт отключил бритву, окончательно ослабев и чувствуя, что сейчас совершенно не способен говорить о будущем:
— Могу я попросить об одолжении?
— Да, конечно.
— Я ужасно устал за эти две недели и не мог дождаться, пока приеду сюда и найду хоть немного мира и покоя…
Мередит отшатнулась, как от удара:
— Прости, что нарушила твой покой.
— Ты всю жизнь только и делаешь, что нарушаешь мой покой, Мередит. Каждый раз, когда мы видим друг друга, разражается космическая катастрофа. Я не имел в виду, что жалею о твоем приезде, просто хотел провести с тобой уютный, тихий вечер и не рассуждать ни о чем тяжелом.
— По правде говоря, я чувствую то же самое.
— Почему бы тебе не надеть его? Сможешь сесть за стол и пообедать.
Мэтт послушно натянул халат, завязал пояс, и Мередит заметила, с какой настороженной опаской он глядит на блюда, прикрытые крышками.
— Что в той миске? — выдавил он наконец.
— Гирлянда чеснока, — бесстыдно солгала она, — чтобы повесить тебе на шею.
Он все еще смеялся, когда Мередит сняла крышку.
— Даже я способна сунуть кусок мясного рулета между двумя ломтями хлеба, открыть банку и подогреть суп, — сообщила она, улыбаясь.
— Спасибо, — чистосердечно поблагодарил Мэтт. — Ты очень добра.
Когда он поел, они спустились вниз и сели перед камином, который Мэтт вызвался разжечь. Завязалась приятная, ни к чему не обязывающая беседа о погоде, сестре Мэтта, книге, которую он читал.
— Может, ты хочешь пойти наверх и прилечь? — спросила она.
— Нет, здесь мне лучше, — отказался Мэтт, но все же растянулся на диване, положив голову на маленькую подушку."
"Он проснулся через час и снова почти испугался той же мысли, что и утром, — это был всего лишь сон, и Мередит вовсе не думала приезжать.
