Двоюродные братья Руслан и Макс вынуждены жить вместе, несмотря на личные неприязни. Вспыхнувшее чувство к Христине Макс и неразрешенные семейные проблемы создают напряжение между ними. Их судьбы переплетаются в ожидании перемен.
Все равно бы вырвалось это: «К чертовой бабушке, я на такси поеду!» И вы бы подумали, что я обманщица, прикидываюсь интеллигенткой…
Христина фыркнула, а Макс опустил взгляд.
Подошла машина, уютно светя в ночь своим оранжевым фонарем с шашечками. Макс галантно усадил девушку, сам устроился рядом и назвал шоферу ее адрес.
– Я потрясен, – сказал Макс, – я много лет работаю в медицине и никогда не видел, чтобы в реанимационное отделение пускали родных. Это непреложное табу, а вы вдруг взяли и нарушили его…
– Вы так говорите, будто я террористка! Ну, сначала-то меня не хотели пускать, особенно когда узнали, что я не родственница. Говорят, идите отсюда! Делать нам нечего, каждому встречному-поперечному рассказывать, что да как. В справочном узнавайте. Я думаю: «Не-не-не, такое сено мы не скирдуем!»
Христина хихикнула, но Макс понимал эту немного истеричную веселость, которая говорила о глубине переживаний девушки вернее, чем слезы.
– В общем, я сказала, что рассказывать мне ничего не надо. Дайте помочь и молчите хоть до посинения. Больных кормить надо? Полы мыть надо? Белье менять? Если у вас есть на это работники, то простите, а если нет, так я могу!
– Так именно! Словом, я буду ваш агент под прикрытием пока. Ранком поеду, и все, что увижу, вам расскажу! С Анной Спиридоновной я даже поговорила немного сегодня, но ей дают сильное успокоительное, так что в основном она спит. Но выглядит хорошо. Ну а Руслана вы сами видели.
Простившись с Христиной возле ее подъезда, Макс отпустил такси. Он решил пройтись пешком, рассудив, что, возможно, прогулка поможет ему уснуть.
Подняв воротник куртки и сунув руки в карманы, он, сутулясь от холодного ветра, быстро пошел в сторону метро.
Приближалась ночь, и улицы почти опустели, фонари светили тускло, словно лампочки в чулане, и Максу на секунду показалось, будто он остался один на всем свете, нескладный человек, даже тень которого спряталась в темноте.
Один бог знает, как ему хотелось остаться у Христины, а еще лучше – отвезти ее к Волчеткиным, но делать этого было, конечно, нельзя по тысяче причин.
Он вздохнул, представив, как могли бы они сейчас пить чай в уютной кухне Анны Спиридноновны, а потом он бы… А потом он бы, скорее всего, бегал всю ночь по промозглым улицам, борясь с желанием войти к ней.
Утром он проснулся быстро, как от толчка, с тяжелой головой и колотящимся сердцем, и подумал, что видел страшный сон. И только полежав несколько минут, он вспомнил, что это не сон, и страшное случилось на самом деле.
