Двоюродные братья Руслан и Макс вынуждены жить вместе, несмотря на личные неприязни. Вспыхнувшее чувство к Христине Макс и неразрешенные семейные проблемы создают напряжение между ними. Их судьбы переплетаются в ожидании перемен.
Тогда его привлекла красота и уверенность, а теперь он потянулся к нежности, бодрости и душевной теплоте, которыми так бедна его жизнь… «И к борщу! – вдруг весело подумал он. – Господи, как же мне не хватает борща…»
Тут его размышления оказались прерваны. Дверь комнаты приоткрылась, и в щель просунулась голова брата.
– Псст! – таинственно сказал Руслан и сделал знак следовать за ним.
Выйдя на кухню, он, не включая света, достал бутылку виски и два стакана.
– Только не стукни тете Вере, что я открыл тебе волшебный мир алкоголизма, – буркнул он, разливая виски.
Макс кивнул и залпом выпил.
– Все образуется. – Руслан достал сигареты, предложил брату, и, когда тот отказался, закурил сам.
– Пьешь, таскаешь курево у родителей… Куда ты катишься, График?
Стараясь не шуметь, Руслан открыл дверь на черную лестницу, чтобы выпустить дым.
– Ты живи у нас, сколько потребуется, ни о чем не думай.
– Я не к тому, чтобы ты ругался с Алиной дальше, боже сохрани! Просто, возможно, ты подумал, что мы с мамой специально решили быстренько вас помирить, чтобы ты от нас уехал.
– Да? Откровенно говоря, мне такая трактовка событий не приходила в голову.
– Ну и слава богу! Мама хотела только, чтобы вы с Алиной помирились, когда звала ее в гости. Ты же знаешь, как она не любит, когда люди ссорятся, особенно муж с женой.
– Короче! Мы рады, что ты с нами живешь теперь, и, знаешь, – Руслан замялся, – спасибо за все, что ты сделал для нас с Олей.
Усталые, обессилевшие после сложной резекции желудка, Руслан с Милой сидели в ординаторской операционного блока. Нужно было собрать волю в кулак и написать протокол операции, но преодолеть силу притяжения пока не получалось. Да, в общем, случай подвернулся такой, что описать его смог бы только прирожденный стилист. Руслан покатал в голове стандартные формулировки, но тут стремительно вошел Колдунов и бросился к компьютеру печатать свой протокол. Пальцы его с невероятной скоростью летали по клавиатуре.
– Слушай, Ян Александрович, что за узника царизма ты мне в отделение положил? – спросила Мила.
– А, кстати, да! Я сам хотел тебя попросить, чтобы ты к нему помягче относилась. Это вчера мне начальница местной тюрьмы привезла, ну ты ее знаешь, такая женщина! – Ян Александрович просиял. – У нее корма – это что-то невероятное…
– В общем, привозит она наркомана. Упоротый, засиженный, наркобарон, короче говоря. Взяли его за торговлю в особо крупных, видимо, нашли не одну дозу, а две, ну не суть.
