Двоюродные братья Руслан и Макс вынуждены жить вместе, несмотря на личные неприязни. Вспыхнувшее чувство к Христине Макс и неразрешенные семейные проблемы создают напряжение между ними. Их судьбы переплетаются в ожидании перемен.
И, знаешь, так резко залетаю, типа, ну что, гибрид немытый, какого черта тебе надо? И тут он поднимает на меня просто адски добрые глаза и говорит… Вот сейчас вы не поверите, но клянусь, он буквально говорит: «Спасибо, доктор, извините, меня ничего не беспокоит, я просто шел домой, присел отдохнуть и сам не заметил, как оказался здесь». Я в нокауте, еле нахожу в себе силы спросить, что ж он тут сидел столько времени, если его ничего не беспокоит, и он выдает такую фразу: «Доктор, ну меня же «Скорая» привезла, если бы я просто ушел, у вас могли бы быть неприятности!»
– Да ладно! – хором сказали Руслан с Яном Александровичем.
– Собственными ушами слышала. У меня реально слезы на глаза навернулись, это не метафора. Чтобы кто-то в наше время думал об интересах доктора…
– Да уж, на такое только конченый наркоман способен, – ухмыльнулся Колдунов.
– Не ерничай. В общем, я говорю, давай хоть посмотрю тебя, полечу от чего-нибудь, раз такое дело. И тоже весь живот в рубцах от и до. В Афгане еще получил. А вернулся, тут особо никому не нужен, потом вроде какое-то онкологическое заболевание перенес, сам не знает какое, помнит только, что химию получал и лысый был, так потихоньку и подсел. Видно, что мужик хороший, а такой горемыка. Я говорю, ну что я могу сделать для тебя? Хочешь, в больницу положу, хоть поешь по-человечески недельку? Нет, спасибо. На том и разошлись.
– Поэтому русский народ и непобедим, – вдруг сказал Ян Александрович. – а, да что тут объяснять!
– Но не все наркоманы такие героические.
– Не все. Люди вообще все разные, и относиться к ним надо по-разному.
– Слушай, Мила, а какие-то координаты этого мужика сохранились?
– Надо в журнале в приемнике посмотреть. А зачем тебе, Руслан?
– У меня брат – превосходный психиатр, он бы с ним с удовольствием поработал. У вашего крестника, Ян Александрович, сейчас, как я понимаю, другие интересы, ему больше адвокат нужен, чем доктор, а афганец вроде на свободе пока, пусть бы походил.
– Ох, Руслан! Там такой стаж… Кажется, в жизни уже ничего не осталось, за что зацепиться.
– Не бросит, так, может, хоть немного легче ему станет. А вообще вы моего брата не знаете.
Тут подал голос телефон Руслана, и сердце екнуло, когда он увидел на экране имя Инги.
– Слушаю, – сказал он, чувствуя, что спокойный голос дается ему нелегко.
– Зайдите ко мне сейчас, Руслан Романович, – бросила она и отключилась.
