Они с Колдуновым успешно остановили кровотечение, нейрохирурги тоже справились, так что пациент будет жить, если не откроется каких-то новых обстоятельств.
Странно, что со мной такое, думал он, механически накладывая швы.
– Слушай, так, может, и руку сохраним ему? – спросил Колдунов анестезиолога. – вроде гемодинамика нормальная, можно рискнуть на реконструкцию.
– Можно, но кто делать-то будет?
– Возьми у меня в халате телефон, набери Ингу Валерьевну и трубку мне к уху приложи. А там я уж ее уговорю.
Впрочем, долго уговаривать не пришлось, через несколько минут Инга появилась уже переодетая и с ассистентом.
Закончив свою часть работы, Руслан остался ждать ректора, сам не зная, зачем.
Операции при сложных повреждениях кисти долгие и кропотливые, Инга устанет, так он хоть даст ей стакан чаю и отведет к машине.
Руслан вышел в коридор. Полина сегодня работает, самое время спуститься к ней и сказать, что собирался, но, с другой стороны, она же просила его не приходить в приемник.
Вот он и не будет, отложит предложение еще на один день. В самом деле, у нее там запарка, по правую руку очередной вонючий бомж, по левую – бабуся с подозрением на инфаркт, а в ногах коленопреклоненный он, мол, дорогая, выходи за меня замуж!
Ситуация в целом не слишком располагает к любовным восторгам, так что есть законное основание перенести все на завтра.
Прошло несколько часов, прежде чем Инга освободилась.
Руслан шагнул к ней, но она резко сказала, что слишком устала и не будет ни с кем разговаривать.
– Инга, я только хотел…
– Руслан Романович, меня давно не интересуют ваши желания!
Он пытался заступить ей дорогу, но она обошла бывшего любовника, словно неодушевленный предмет, и направилась к себе.
Что ж, он ждал ее, болел за благополучный исход операции, чего же боле, как говорится.
Руслан заглянул в реанимацию, убедился, что состояние их пациента остается стабильным, переоделся и вышел на улицу.
Шел одиннадцатый час вечера, становилось темно и безлюдно, и Руслан вдруг понял, что неприятное чувство, мучившее его во время операции, вернулось. К этому не было разумных причин, они с Колдуновым выложились по полной, и больной в реанимации вел себя лучше, чем можно было ожидать.
Неужели он так переживает оттого, что Инга не захотела разговаривать? Да нет, не может быть. Он давно свыкся с мыслью, что потерял ее навсегда, и даже с тем примирился, что потерял исключительно по своей собственной дурости. Хорошо бы, конечно, разрешить загадку украденной переписки, чтобы достойно перелистнуть эту страницу жизни, но Руслан пока не представлял, как это сделать.
Он поежился. Совсем забыл, что с утра неожиданно резко и сильно похолодало, так что на стенах домов выступил иней, а лужи покрылись хрупкой коркой льда.