Енс Кристенсен, высокий и бодрый старик с характерным вздернутым чубом седых волос, воинственно посмотрел на германского министра иностранных дел. В его глазах полыхнуло пламя сражений при Дюббеле и Фредерисии, прогремевших пятьдесят лет назад. Но Кристенсен сумел сдержаться и поздоровался с нами. Со мной – тепло, с Рихтгофеном – сухо и официально.
Министр иностранных дел Дании граф Раабен-Леветцау, седой и моложавый старик, больше похожий на богатого помещика, чем на дипломата, на хорошем французском языке приветствовал гостей.
Король, кивнув нам, предложил садиться. Когда все участники встречи расселись вокруг большого круглого стола, я встал и передал королю письмо от его дочери, вдовствующей императрицы Марии Федоровны.
Кристиан, по-стариковски щурясь, прочитал послание своей любимой Минни, после чего еще раз кивнул мне. Потом он обратился к присутствующим:
– Господа, – сказал он, – мы собрались здесь, чтобы принять важное решение. Возможно, одно из самых важных за время моего правления. Как я уже говорил, это будет связано с особым режимом прохождения военных кораблей через Датские проливы, и с присоединением нашего королевства к союзу Российской… – он пристально посмотрел на фон Рихтгофена, – и Германской империй.
– Господа, – продолжил король, обращаясь к Раабен-Леветцау и Кристенсену, – вы понимаете, что я не могу единолично принять решение о присоединении Дании к этому Союзу. И потому прошу вас приложить все силы для того, чтобы добиться одобрения в фолькетинге моего решения.
– Все это замечательно, ваше величество, – нарушил немного затянувшееся молчание Енс Кристенсен, – но Дания – маленькая страна, и в случае нашего присоединения к союзу двух великих европейских монархий, на нас может обрушиться третья, не менее великая монархия, с примкнувшей к ней республикой. Что тогда будет с нашим королевством, ваше величество?
– Да, об этом надо хорошенько подумать, – подал голос граф Раабен-Леветцау, – тем более что в начале прошлого века корабли этой островной монархии дважды нападали на Копенгаген и громили орудиями своих линейных кораблей кварталы нашей столицы.
– Гм, – впервые обозначил свое присутствие на данном совещании германский министр. Потом он встал и, достав из кожаной папки лист бумаги, с поклоном передал его королю Кристиану. – Это послание моего императора вам, ваше величество, – сказал фон Рихтгофен. – В нем он дает гарантии полной безопасности для Датского королевства в случае нападения на нее любой из европейских держав. Подчеркиваю – любой! – министр иностранных дел Германской империи пристально посмотрел в глаза королю."
"– Мы когда-то воевали с вами, – сказал он чуть погодя, – но война та уже стала достоянием истории и историков.