И понимаю, что поплыл. И от этого тоже улетаю.
Вертит чистенькая сучка тобой, дядя Миша, как хочет. Так же, как пацанами этими, а ты все понимаешь, а нихера не делаешь. Ведешься. И ничем ты от ее малышни, которая вокруг вьется, не отличаешься. И это, сука, с одной стороны напрягает. А с другой заводит.
Ощущение рядом с ней, словно дышу наконец-то. Полной грудью. Как после первой ходки, когда за ворота вышел. И вздохнул. И голова закружилась. Вот с ней так. Жизнь сама рядом. Молодая, дерзкая, заводная.
Как она смотрела вокруг жадно, смешно делала вид, что ничего особенного, что дом как дом. А дом-то очень даже нихеровый. Прокурор неплохо отстроился.
Получил нехилое вливание, растаял. Я тут вопросы даже за Ремнева решил. Продуктивно поработал, как этот засранец говорит. Ему потом только и останется, что по закрепленным мной связям пройтись. И завершить дело. Хороший край, неплохо тут развернуться можно, не зря Сухой настаивал.
Прокурор свалил на Красную Поляну. Туда как раз наше все приезжает, и все срочняком рвутся, по тем же склонам покататься. Жопой потрясти перед снайперами.
А меня прям уговаривал не стесняться.
Ну, я и не стал. Стесняться.
Девочка в махровом халатике до пят выглядела еще круче, чем в своей майке, которую она почему-то упорно платьем называла.
Я, как увидел эти ее пальчики, розовым ярким лаком накрашенные, так и охерел.
Захотелось схватить ее и не отпускать никуда. Держать.
И только потом уже заценил, насколько затейник прокурор-то. Зеркальный потолок… Нехило. Мне понравилось.
Я перевожу взгляд с пальчиков вверх. И встречаюсь с ее глазами. В зеркале.
Кладу руку на шею, сжимаю. Несильно. Она сглатывает невольно. Но взгляд не отводит. И я знаю, что ее это заводит так же, как и меня. Моя темная рука в тюремных партаках охерительно смотрится на белой коже, контраст добра и зла, бл*.
Я веду рукой по телу, снимая наброшенный небрежно белый халат, обнажаю грудь, соски сразу собираются под пальцами, животик подрагивает. Моя лапа его полностью закрывает. Она высокая, ведьмочка Ленка, но худенькая. Кожа гладкая, нежная до нереальности. Ничего нежнее не трогал. Она не шевелится, смотрит в потолок, замерла. А я уже давно опустил голову. Потому что хочется ближе разглядеть. Почувствовать. Самую мелкую дрожь. Самое маленькое движение. Навстречу.
— Это дом одного человека. Раздвинь ножки.
Рука движется ниже. Послушно раздвигает. Коленки острые. Синяк на голени. Отбивалась? Била кого-то? Боевая ведьмочка.
Голос хрипит.
