В гостях у Машеньки на кухне, где обычно царит хаос, вдруг появляется порядок и вкуснячки. Но это лишь приглашение к веселью, когда Инна решает показать свою деликатесную кулинарию, готовая не просто дома, а прямо на кухне.
Я слов на ветер не бросаю."
"— Да и Роман Георгич у нас, знаете ли, как снегоуборочная машина… — улыбнулся Бажин. Но то, скорее, не улыбка была, а пробежавшая по губам ирония.
Вайц нахмурился, не понимая высказанной мысли.
— Деятельный очень, — пояснил, Виталий, снова улыбнувшись.
— Аа-а-а, да-да, — закивал мужчина, — в этом я уже успел убедиться. Если позволите, у меня еще много дел…
— Конечно. Всего доброго, — чуть кивнул Виталий и потянулся к бокалу с водой. Отпив, глянул на него, будто удивляясь, что там вода, а не что-то другое.
— Может, пообедаем? — предложил Роман.
— Пообедаем. И обсудим итоги разговора.
Бажин устроился в кресле поудобнее и, уловив в глазах Шумаева невысказанный вопрос, чуть приподнял подбородок, побуждая его к беседе.
— Ловок ты, Виталий Эдуардович, ловок. Понятно, что Юдина уже под цугундер подвели, но какова моя роль во всей этой заварухе? Мне, помнится, тоже кусок мяса обещали, — усмехнулся.
— Вот сейчас мы до этого дойдем, Николай Николаевич. Юдина чинуши с потрохами сожрут.
— А теперь нам поподробнее, пожалуйста, — попросил Маслов.
Бажин глянул на Мелеха, и тот продолжил:
— Мы уже говорили об этом. Емельянов, который у нас в совете сидит как государственный представитель, раньше был связан с оборонкой.
Работал на оборонном предприятии по выпуску высокоточного оружия и средств военной связи.
Географию сбыта такого оружия, думаю, вы все себе представляете.
— Ну а что, — согласно пожал плечами Шумаев, — продали в Индию, стоят себе эти ракеты и стоят.
— Именно, — кивнул Роман, — и никто ничего не узнает. Военные действия же не ведутся. А вот если узнают, то наше экспортное ведомство потеряет свою репутацию — это раз.
— За тишину чинуши его в порошок сотрут, — снова вклинился в разговор Виталий, — не только его, но и всех, кто с ним связан. И все, что ему принадлежит, отожмут. А мы поможем им восстановить справедливость.
— Шикарно, — ухмыльнулся Николай Николаевич.
